Почему ты не предупредила, что приезжаешь? — Ася умолчала о том, то не единожды просила мать не делать вот таких «внезапных сюрпризов», заявляясь в гости без приглашения и наперевес со святой уверенностью, что она, Ася, двадцать четыре часа сидит на коврике у двери и ждет ее приезда. — Я бы все объяснила.

— Объяснила что? Почему бросила мужа и продалась какому-то богатенькому папику?

— «Папиками» называют мужчин, которые значительно старше своих содержанок, — стараясь держать ровный тон, пояснила Ася. — Если уж ты пользуешься словами Игоря, то хотя бы понимай их значение. Тимур никакой не «папик», и я никому не продавалась.

— Тимур, значит. — Взгляд матери был таким многозначительным, как будто одного имя само по себе было достаточным обвинением человека во всех смертных грехах. — Ты когда головой думать научишься? Мало было одного залета, решила еще раз рискнуть? О Маринке такое говорят, что людям в глаза смотреть стыдно, и ты туда же.

— Яне решаю за Марину, что и зачем она делает."

"— Вот я и погляжу, что никто из вас ничего не решает: ножки расставили — и вперед, работать передком.

Ася отшатнулась, как будто мать влепила ей пощечину. Хотя, что это, как ни пощечина, только словами, а потому куда больнее, потому что след от нее не заживет и не исчезнет завтра, о превратится в еще один рубец на сердце. Сколько их уже там? Лучше и не пытаться сосчитать.

— Зачем ты приехала? — Ася поудобнее перехватила Тима, потому что сын, чувствуя ее волнение, начал нервно вертеться и подавал первые признаки капризов. — Врачи сказали, что тебе еще несколько месяцев нужно соблюдать спокойный режим.

— Я приехала, потому что звонила Марина и сказала, что Игорь согласился дать денег, если ты вернешься. Как думаешь, рада я была в один день узнать, что старшая дочь снова влипла в денежные долги, а младшая бросила отца своего ребенка и продалась богатенькому мужику?

Ася не смогла подавить злой смешок: вот оно что, «снова влипла в денежные долги»? То есть она все время знала о подвигах Марины, но делала вид, что ни сном, ни духом. И Марина знала, что мать в курсе дела (наверняка сама ей все рассказывала), но продолжала давить на то, что если не получит помощь, что все расскажет матери. Прямо шекспировский «Гамлет» местного разлива.

— Мне жаль, но ты приехала зря. Я не собираюсь снова вытаскивать Марину из долгов и не вернусь к Игорю. Никогда. Я не тряпка, чтобы об меня снова и снова вытирали ноги все, кому ни лень: Игорь, Марина, а теперь еще и ты.

На этот раз пощечина была реальной: грубой, тяжелой, громкой до звона в ушах.

Тим издал первый вопль. Ася всхлипнула, проглатывая жгучую обиду, чувствуя, как та разъедает ее изнутри, словно ржавчина.