— Ты не можешь выгнать нас… — пробормотала дрожащими губами, покачивая сына, который завозился в одеяле. Слава богу, спит. Настоящий богатырь: после ора, который устроил Игорь, проснулись бы и каменные статуи, а Тима спит хоть бы что.

— Мне нужно собрать вещи. Мне… боже, Игорь, мне некуда идти!

— Почему, скажи пожалуйста, мне должно быть до этого дело? — ядовито спросил он. Протянул руку вперед, нетерпеливо постукивая босой пяткой по полу, — Ключи. Быстро.

Ася дрожащей рукой вынула из кармана куртки связку ключей, зачем-то подумала, что брелок с покрытой эмалью медной собачкой подарила мать, и отдавать его Игорю не хотелось. Но он рывком выхватил связку из ее ослабевших пальцев.

Краем глаза Ася заметила появившуюся за спиной Игоря женскую фигуру. И со злостью стиснула зубы, уговаривая себя молчать.

Девица — длинноногая, рослая, на полголовы выше низковатого щуплого Игоря, смотрела на нее из-под спутанных мокрых волос. Косметика поплыла, превратив кукольное лицо в уродливую злую маску. Странно, что вот это… насквозь пропитанное гилауроном, ботексом и силиконом оказалось способно на человеческие эмоции. В институте даже ходили разговоры, что она и говорит-то с трудом.

— Почему эта тварь еще здесь? — прошипела Юля Небесная, звезда дизайнерского факультета, девушка с обложки модного «глянца», мисс Октябрь и источник обильного слюноотделения всех мужчин института, даже тех, кому давно перевалило за семьдесят.

— Потому что я здесь живу, — огрызнулась Ася, хоть секунду назад дала себе обещание не реагировать на провокации.

А как хорошо все начиналось. Она нарочно вернулась пораньше, встала ни свет, ни заря, чтобы успеть на семичасовой автобус и порадовать Игоря их с сыном возвращением. И наткнулась на «сладкую парочку», спящую в их постели. Первой более-менее связной мыслью было: надо же, знала бы, что притащит домой любовницу — не стала бы менять постельное белье. Второй мысли не было, только реакция: на автомате открыть холодильник, вынуть почти пустую банку из-под соленых огурцов.

Банка была холодной, пока Ася донесла ее до постели, стекло запотело.

Юля визжала, как резаная. Чтобы не разбудить спящего Тима, пришлось уходить на кухню.

— Больше ты здесь не живешь, — прорычал Игорь."

"Ася открыла рот, чтобы защититься — не ради себя, ради сына. Но не смогла.

Слова фальшивого сожаления комом встали в горле и ни в какую не хотели выходить наружу. О чем тут сожалеть? Точно не о застрявших в белобрысых лохмах ветках укропа и листьях хрена — мама всегда кладет их, чтобы «огурчик хрустел». Даже если бы у нее, как у умницы Гермионы, был бы маховик времени и возможность вернуться в прошлое Аська ничего бы не поменяла. Потому что… с удовольствием и от всей души начала хихикать.