Я уже собиралась ими воспользоваться, но, к счастью, вспомнила об осторожности и для начала решила позвонить.

– Звони ты, мой голос он сразу узнает, – шепнула я Марье, набрала номер и сунула ей телефон. Ответили почти сразу, а я дала отбой, чертыхнувшись в досаде.

– Какая-то баба, – пожала Марья плечами.

– Никакая не баба, это Лидия Григорьевна, она по хозяйству помогает.

– Принесла ее нелегкая…

– У нее рабочий день с восьми до пяти, – вздохнула я.

– А выходные есть?

– Раньше были в субботу и воскресенье. Обычно мы в эти дни где-нибудь отдыхали или в ресторане обедали, а теперь не знаю, может, по выходным муж на диване лежит, тогда она ему готовит. Лидия Григорьевна его любит, как будто он ей родственник.

– Это что же получается – днем мы пленки не возьмем, потому что там домработница, а вечером Серега. И с выходными неясно. Слушай, а почему бы тебе не заглянуть в собственную квартиру? И плевать тебе на эту тетку.

– Не хочу, – нахмурилась я, а чтобы Марья не приставала, добавила: – Этот гад потом заявит, что у него пропали ценности, и обвинит меня.

– С него станется, – согласно кивнула Марья. – Давай все-таки Олегу позвоним, не идут у меня из головы эти проклятые «Жигули».

Олег живо откликнулся на предложение встретиться, и через полчаса мы сидели в баре «Ундина». Рассказывая об утреннем происшествии, я наблюдала за его лицом, ожидая обнаружить на нем признаки недоверия. Однако Олег, выслушав нас, чрезвычайно серьезно заявил:

– Этого я и боялся. Он во что бы то ни стало хочет избежать развода.

– Все-таки он сумасшедший, – нахмурилась я, упорно не желая верить, что мой муж решил меня укокошить. Может, он и в самом деле спятил? Допустим, он хочет, чтобы я к нему вернулась, и потому даже слышать не желает о разводе, но, если убьет, я ведь к нему при всем желании вернуться не смогу. Последнее замечание я умудрилась высказать вслух, так была погружена в невеселые мысли.

– Любовь для сердца – ужасная вещь, – скроив пакостную мину, заявила Марья. – Люди из-за нее кровь проливают. Вот взять хоть Отелло…

– Там же ревность.

– А Сереге кто ревновать мешает?

– К кому?

– Без разницы. Мол, со мной жить не хочет, значит, никому не достанется.

– Еще вчера он уговаривал меня вернуться, и вдруг эта машина. По-моему, он сам не знает, что творит.

– А по-моему, совсем наоборот, – подал голос Олег. – Он заявляет одно, желая ввести всех в заблуждение, а на самом деле хочет разделаться с тобой.

– Да с какой стати? – воскликнула я.

– Самолюбие, – пожал Олег плечами. – У таких типов, как он, самолюбие гипертрофировано.

– Вот-вот, – закивала Марья, – и он с гипером этим запросто может… Он уже попытки предпринял, и только благодаря заступничеству Пресвятой Девы Марии… Напомни молитву тебе записать.