– Его доля невелика, – поспешил продолжить дядя Жора, – где-то три миллиона…

– Это в долларах сколько? – спросила Марья.

Дядя Жора и Витя взглянули на нее с изумлением, она тихо ойкнула и ушла в себя.

– Вы можете навести обо мне справки. Я не проходимец, я люблю вашу дочь и прошу ее руки. Что вы на это скажете?

– Разбирайтесь сами, – досадливо отмахнулась мама.

Я повертела в руках визитку и засмеялась.

– Дядя Жора, я думала, ты жулик, а ты, оказывается, принц из сказки.

– Ты пойдешь за меня? – спросил он.

– Конечно, нет. Ты просто хочешь сохранить деньги, вот и надумал жениться на мне.

– Не болтай чепухи, – осадила меня мама. – Он хочет тебя, а не деньги, иначе просто бы промолчал о них, раз завещания нет.

– А Витя?

– Поделили поровну, и тот бы молчал в тряпочку.

– Если кто-то хочет знать мое мнение, старик послал сюда Георгия, очень рассчитывая на такой конец, – подал голос Витя.

– Так ты пойдешь за меня? – свирепея, спросил дядя Жора.

– Нет, – замотала я головой. И так перепугалась, что он возьмет и, хлопнув дверью, исчезнет навсегда, что даже побледнела и от злости топнула ногой.

– Почему? – перешел он на зловещий шепот.

– Не хочу, и все.

Дядя Жора схватил меня за руку и поволок с кухни. Справедливости ради стоит сказать, что сопротивлялась я слабо и скорее для вида. Распахнув ближайшую дверь, он влетел в «аквариум», огляделся, поежился, но все же пнул дверь ногой и заключил меня в объятия. А я повисла у него на шее, не желая больше искушать судьбу.

– Последний раз спрашиваю… – начал он гораздо оптимистичнее.

– Я выйду за тебя замуж, – кивнула я, – раз это самый простой способ выполнить волю покойного.

– Чего ты дурачишься? – обиделся дядя Жора. – Ты же знаешь, что я хочу услышать.

Конечно, я знала. И сказала. Даже не один раз.

Мы так увлеклись, что забыли о том, что следует соблюдать приличия, коли мы в маминой квартире. Мне стало неловко, и я решила покинуть квартиру по-английски, а уж потом позвонить маме. Мы пробрались к входной двери, по дороге убедившись, что Витя с Марьей куда-то исчезли. А задумчивая мама стояла возле секретера в розовой комнате.

Я все же решила поцеловать ее на прощание и подошла к ней. Мама не обратила внимания на это, разглядывала листок бумаги с написанными на нем столбиком фамилиями. Некоторые были вычеркнуты, но их все равно осталось прилично: три или даже четыре. Мама сложила листок и хотела его разорвать, но вдруг передумала. Положила листок в секретер, философски заметив:

– Никогда не знаешь…

В общем, мне есть чего ждать от жизни."