Заскрипели тормоза, а я еще не успела прийти в себя, как начался форменный кошмар: метрах в пятидесяти от нас «Жигули» вдруг резко развернулись и вновь начали набирать скорость.

– Бежим! – рявкнула я, хватая Марью за руку.

Мы достигли тротуара в два прыжка и влетели в подъезд, который, по счастью, был открыт. Я нервно вздохнула, еще не веря, что избавилась от опасности.

– Он что, сумасшедший? – пролепетала Марья белыми губами. – Глаза зальют…

– Он хотел нас убить, – с трудом сформулировала я мысль, которая уже некоторое время настойчиво требовала выхода.

– Точно, – тут же согласилась Марья. – С первого раза не удалось, так он даже развернулся. Ой, что делается…

– Надо вызвать милицию, – памятуя вчерашний разговор с Олегом, сказала я.

– Давай вызовем, – без особого энтузиазма согласилась Марья.

Отсутствие у нее оптимизма на этот счет было вполне понятно: «Жигули» исчезли, улица пустынна, из-за дождя ни одного прохожего. Может, кто-то из граждан в проезжающих мимо машинах и наблюдал эту сцену, но никто не остановился. Иными словами, свидетелей у нас нет, номер машины мы, конечно, не запомнили и с уверенностью, кроме того, что «Жигули» белого цвета, ничего утверждать не могли.

– Нам никто не поверит, – вздохнула я.

– Точно, – согласилась Марья.

– Но ведь он действительно собирался нас убить. Изувечить уж точно. Мы не можем просто так оставить это.

– Пойдем в церковь, – твердо сказала Марья. – Свечку Николе Чудотворцу поставим. Идем немедленно, и не возражай.

Я и не думала возражать, потому что так перепугалась, что готова была не одну свечу поставить, а целый десяток. Ближайшая церковь находилась в четырех кварталах отсюда, и пока мы шли туда, я вспомнила, зачем мы вообще покинули в то утро мою квартиру.

– А как же пленки? – спросила я."

"– Сначала Никола, – нахмурилась Марья. – Пленки могут еще немного полежать, а без божьего заступничества нам сейчас никак нельзя. У меня просто мороз по коже, как вспомню.

Мороз по коже был и у меня, поэтому я пошла быстрее, торопясь к заступнику.

Марья настояла, чтобы мы дождались конца службы. К тому моменту и дождь прекратился, выглянуло солнышко, и на душе как-то потеплело.

– Надо позвонить Олегу, – заметила Марья. – Он человек грамотный, обязан знать, как следует поступать в подобных случаях.

– Олег посоветует заявить в милицию. Беда в том, что никто нам на слово верить не станет. Еще скажут, что я клевещу на мужа, потому что он мне изменял.

– Это уж точно. Вот когда будет труп, тогда спохватятся, да поздно.

– Какой труп? – забеспокоилась я. – То есть чей?

Марья с грустью вздохнула и отвела взгляд; можете представить, какое это произвело на меня впечатление. Мы вернулись к дому, где жил мой супруг, ныне супостат, и Марья достала ключи.