Витя кашлянул, отводя взгляд, а дядя Жора пошел пятнами, но спокойно спросил:

– Могу ли я узнать, на чем основано ваше мнение?

– Не вы ли сказали, что являетесь другом одного лица. Поминать эту личность всуе мне не хочется, раз уж он отдал богу душу.

– Вы имеете в виду отца Симоны? – не моргнув глазом спросил дядя Жора, хоть мама и смотрела на него так, точно готовилась испепелить.

– Мона, выйди отсюда, – попросила мама.

Я вышла, и Марья с Витей последовали за мной, но недалеко. Наплевав на хорошие манеры, я замерла у двери. Марья, недолго думая, ко мне присоединилась. В конце концов Витя тоже приблизился, навострив уши."

"– Конечно, он ее отец, – сказала мама. – Понятия не имею, как он узнал о ее существовании. Мне бы и в голову не пришло… Мне было двадцать лет, когда мы познакомились. Я вам все это рассказываю, чтоб вы поняли: вы не нужны моей дочери. Он тогда был очень похож на вас. Не удивляюсь, что вы стали друзьями, несмотря на разницу в возрасте. Наверняка у него к вам было что-то вроде отеческих чувств. Так вот, мы познакомились, влюбились, и счастье наше было бесконечным, но недолгим, он… Впрочем, вы знаете, что было дальше, если он ваш друг. Потом он появлялся, вновь исчезал и так многие годы. Не буду врать, что я хранила ему верность, но, наверное, на что-то надеялась… А когда родилась Мона, я решила: все, хватит. Поздний ребенок, роды трудные, осложнение… Я даже не была уверена, что успею… Слава богу, теперь она уже взрослая, но прежде чем умереть, я хотела бы знать, что она счастлива.

Я слушала и готова была разрыдаться. Бедная мамочка, она придумала мне кучу отцов, чтобы хоть кто-то позаботился о ее дочери, если ее не станет. Очень хотелось броситься ей на грудь и сказать, как я ее люблю. И никакой отец мне не нужен, нам и вдвоем всегда было хорошо.

– Мона, – повысила голос мама, – разве я тебе не говорила, что подслушивать некрасиво. Лучше войди, чем стоять под дверью.

Я вошла, но с объятиями не спешила, потому что мама смотрела на меня весьма сурово.

– Вы все поняли? – обратилась она к дяде Жоре.

– Биография Романа Викторовича мне, конечно, известна, – кивнул он, – но кое в чем вы не правы. Уже много лет назад он покончил с прошлым. Когда мы встретились, он был вполне респектабельным человеком, и лишь немногие… Мне он все рассказал года три назад. И про дочь тоже. Он знал, что денег вы от него не примете и встречаться с ним не захотите. По-моему, он очень страдал от этого. И просил меня…

– Это я помню, – перебила мама. – Он оставил завещание?

– Нет. Он хотел, чтобы я разыскал вашу дочь и сам принял решение, отдать ей деньги или нет. Часть фирмы принадлежит вашей дочери. – Тут дядя Жора протянул визитку маме, та взглянула и несколько переменилась в лице.