Всё, сил моих больше нет, надо с этим что-то делать, никакие интересы следствия не стоят того, что тут со мной творят уже трое или четверо суток!

Я решительно встал со скамьи, намереваясь в ту же минуту осчастливить всё Лукошкино «благой вестью», но не успел…

– Беса привязали, фитили зажжены, пищали заряжены. Палить али вас дождаться? – сунулся в двери один из еремеевцев.

Я скрипнул зубами, мысленно пообещав себе вернуться к этому разговору, и, надев фуражку, быстро вышел на задний двор отделения. Яга осталась в доме, сказала, что ей надо драгоценного Васеньку успокоить, а то он грубияна дьяка Фильку очень уж перепугался.

Я только усмехнулся про себя, вот ведь вроде кот, а брешет, как собака. Ладно уж, это их личные проблемы, в конце концов, он с неё лишь ложку валерьянки слупит, а не нотариально заверенное завещание с наследованием всего движимого и недвижимого имущества.

– Что, молодцы, готовы? – спросил я у шестерых суровых бородачей под командованием бессменного Еремеева.

– Так точно, батюшка сыскной воевода! – гаркнули стрельцы, ставя на специальные рогатины толстенные фитилезарядные пищали.

Бледный бес, накрепко примотанный к бельевому столбу, смотрел на нас круглыми от ужаса глазами и жалобно прихлюпывал пятачком.

– За неоднократные покушения на жизнь сотрудников милиции, за недобросовестно построенный забор у гражданина Милованова и за попытку добить молотком по голове дьяка думского приказа Филимона Груздева по законам военного времени изменника отечества и врага всего прогрессивного человечества-а…

– Стойте! – взвизгнул перепуганный рогоносец, суча копытцами. – А последнее желание?

– Глупый предрассудок, – обрезал я.

 – Тем более что бесы не являются представителями дворянских родов для подобной привилегии. Гото-о-овьсь!

– Я готов дать показания-а!

– Думаю, мы получим их от твоих подельников, когда возьмём обоих. Це-э-эльсь!

Стрельцы прильнули к прикладам, и бедного беса прорвало:

– Я всё скажу, они ничего не знают, они дурачки, у них мозгов нет, а я, я, я… Я меч крал!

Ну вот, другое дело, сработала старая школа доброго советского НКВД. Теперь можно и выслушать, что оно у нас там накипело…

– А-апчхи! – неожиданно громко чихнул расстреливаемый, и стрельцы как по команде дали залп!

Я обомлел на месте…

– Вы… вы что, с ума сошли?! Он нам живой был нужен!

– Не боись, Никита Иванович, – положил мне руку на плечо стрелецкий сотник.

 – Ты ж «заряжай» не скомандовал. Вот парни чистым порохом и пальнули.

– Юмористы, – проворчал я, кладя руку на бешено бьющееся сердце. – До инфаркта же доведёте когда-нибудь…

Мы вместе с Еремеевым подошли к уже подмоченному бесу и честно предупредили:

– Вот только один раз соврёшь, и кранты! Со второго залпа наши уже не промажут.