Захожу в покои Ивара, и сердце сжимается от вида его вещей. Я провожу руками по его парадному камзолу, лежащему на столе, по церемониальным мечам на стойках у стены. Драгоценные камни, украшающие ножны, блестят на солнце. На мгновение перед моим внутренним взором возникает его образ в тот момент, когда он брал мечи в руки, и я отдёргиваю пальцы.

Подхожу к окну и распахиваю его, чтобы впустить холодный осенний воздух. Листва на яблонях уже облетела, и сад кажется безжизненным, опустевшим, но это только то, что я вижу глазами. Благодаря же своему дару, я чувствую, как внутри деревьев протекает жизнь, как они, сонно переговариваясь, готовятся к грядущей зиме, замедляя течение древесных соков.

Мои губы трогает едва заметная улыбка. Бесконечное биение жизни врывается вместе с ветром, заставляя меня на мгновение стать частью неумолчного разговора тысяч живых растений.

Поворачиваю голову и смотрю на себя в большом зеркале. Точнее, не на себя, а на Адриану.

Не первый раз я задаю себе вопрос, кто эта девушка? Жила ли когда-то девушка с этими чертами лица на свете или она была воссоздана случайно? Я так привыкла видеть себя в её облике, что мне кажется, будто я начинаю перенимать её черты, невольно начинаю двигаться и говорить иначе, даже тогда, когда на мне нет кольца.

Теперь боли от кольца я практически не чувствую, оно словно бы стало частью меня, привыкло ко мне, носить его стало так же естественно, как дышать или ходить."

"Я снимаю кольцо и смотрю на своё настоящее лицо, которое теперь кажется мне чужим. Волосы отросли почти до плеч, и в лучах солнца они, как и прежде, играют, словно чистое золото.

— Мама? Это ты? — слышу я шёпот Лили и резко оборачиваюсь.

— Мама! — кричит дочка и подбегает ко мне. — Я знала, знала, что ты жива! Адриана говорила, что ты слышишь меня, она говорила, и я ей верила!

Я поднимаю дочку на руки. Что ж, если это случилось так, пусть будет так. Я хотела открыться ей, когда мы покинем это место, чтобы она случайно не сказала кому-то из слуг, что её погибшая мать на самом деле жива. Но теперь, глядя в её глаза, я понимаю, что это было глупо. Каждую ночь, когда я укладывала её спать, я ужасно хотела снять кольцо, но каждый раз останавливала себя, помня слова Блэйка о том, что это может быть опасно.

Она трогает мои волосы и смотрит, улыбаясь во весь рот.

— Твои волосы, они такие короткие… Где же ты их потеряла?

— Они мешали мне, — отвечаю я, пытаясь не плакать.

— Но где ты была? Почему папа говорил, что ты никогда не вернёшься?

— Он не знал, дочка…

— Мама, — шепчет Лили и крепко обнимает меня. — Я так тебя люблю.

— И я тебя люблю, Лили, — говорю я дрожащим голосом.

— Если ты жива, может быть, тогда и папа жив? — отрывается она от меня и снова заглядывает в глаза.

Но я лишь качаю головой.