— Сострадание, Адриана, — говорит он, повышая хриплый голос, — это главная слабость людей. Именно поэтому у вас нет выбора. Именно поэтому вы так слабы, и вами так легко управлять. Но я постараюсь запомнить это чувство и не утратить его, когда мой дракон наберёт силу.

86

Когда король вместе со своей бесконечной свитой покидает замок, я, наконец, впервые могу вздохнуть с облегчением.

Бродя по замку, я до сих пор, хотя уже прошёл почти месяц, не могу отделаться от чувства, что вот-вот из-за угла выйдет Ивар. Но здесь только слуги, которые учтиво кланяются мне и идут дальше по своим делам. Они не понимают, почему замком их господина, которому они служили много лет, теперь владеет какая-то юная девушка, не имеющая никакого отношения к роду Стормс.

Так странно, что мне не нужно никуда бежать, не нужно сражаться за свою жизнь. Странно, что я могу просто жить и чувствовать радость от жизни и от времени, которое провожу с дочерьми. Скоро Адриана исчезнет, и её место займёт Элис. Но не раньше, чем мы с дочками покинем это место навсегда — место, полное памяти. Место, где я была счастлива. Место, где моё сердце было растоптано и разбито тем, кого я любила больше жизни.

Когда-то я чувствовала себя здесь хозяйкой, зная всех слуг в замке по именам, но теперь все они стали чужими для меня, и дело не только в кольце, которое скрывает мою истинную личность. Теперь я, пройдя через всё, чувствую себя другим человеком, как будто что-то умерло, освободив место для чего-то нового.

Прислушавшись к Блэйку, я приняла решение не открываться никому. Пусть всё остаётся как есть. Мою тайну узнает только Лили, когда придёт время, а до тех пор для всего мира я — Адриана де Вьяр, девушка, победившая в отборе князя и тут же потерявшая его. Никто не удивится, если я покину замок и больше никогда в нём не появлюсь. Никто не станет искать её, никто не пожалеет о её отсутствии. Так же, как все забыли об Элис Стормс.

Мать Ивара уехала сразу после похорон, даже не обмолвившись со мной словом. Она лишь бросила на меня взгляд, в котором была смесь злости и непонимания. В этом взгляде читалось: «Лучше бы погибла ты, а не он».

До меня доносились обрывки фраз, брошенных ею своим подругам, которые везде сопровождали её:

— Несправедливость… Она никто…

Несправедливость — это то, о чём говорил король. Его слова гулким эхом отдаются в моей памяти.

Для матери Ивара я всегда была никем, и так и осталась. Судьба Лили её, похоже, интересовала ещё меньше, чем моя. Она уехала так спешно, словно земля горела под её ногами. И, отчасти, я была даже рада этому, чувствуя, словно она невольно освобождает меня от всего, что могло связывать меня с этим местом.

Я прохожу по комнатам, вспоминая, как всё было здесь в моей прошлой жизни.