"

"Они проходили мимо памятника апшеронцам, погибшим при взятии Гуниба, когда Лыков приметил странного туземца. Лет сорока семи, стройный, с привлекательными чертами лица, он стоял подле памятника и скучающе глядел в небо. Во взгляде горца застыла такая усталость, словно он с утра до вечера таскал камни. Или сидел в камере смертников… Сыщик невольно замедлил шаг, однако незнакомец тут же испуганно от него отшатнулся. Немедленно из-за постамента выскочил коренастый русак с седою головой и рявкнул:

– Эй, джигит! Стой, где стоишь!

Коллежский асессор недовольно сдвинул брови, но через секунду радостно улыбнулся:

– Сергей Михалыч! Ты, что, шлёпнуть решил земляка?

– Лёшка! Лыков! – ахнул сердитый русак.

 – Ты как тут оказался? И в черкеске. Сколько лет не видались!

– Семь.

– Де-ла-а… Тоже на Кавказе служишь? И кто это с тобой?

– Знакомьтесь, господа.

Барон подошёл и представился:

– Подполковник Таубе Виктор Рейнгольдович.

– Отставной старший унтер-офицер Кормишин Сергей Михайлович.

Немолодой, широкий в плечах, резкий в движениях, Кормишин производил впечатление весьма бывалого человека.

– Служу постоянно я в Петербурге, а сюда командирован, вместе с подполковником, – пояснил Алексей. – Ты-то как? Кем? Где?

– Я проживаю тут, в крепости. Охраняю одного человека, – ответил отставной унтер, и крикнул, полуобернувшись. – Камаль, это свои! Можешь подойти.

Горец тут же приблизился и улыбнулся – доброжелательно и чуть заискивающе:

– Рад познакомиться, господа. Меня зовут Камаль Мухаммадович, по фамилии Амирасулов.

Он говорил по-русски очень правильно, с едва заметным акцентом.

– Может быть, вы не откажетесь от чаю в моём доме? У нас редко бывают гости…

И Лыков с Таубе согласились. В туземце было что-то симпатичное, и одновременно болезненное – то ли подавляемое горе, то ли необоримый привычный страх. Амирасулов проживал в маленьком чистом домике возле самого плаца. Миловидная жена его вместе с дочкой вполне по-европейски встретили гостей, выставили на стол чай с небогатыми закусками, и тактично удалились в дальние комнаты.

– Мы расстались с Сергеем Михайловичем в семьдесят восьмом, – обратился Лыков к барону.

 – Он был начальником нашей группы охотников. Мы лазили по Ичкерии и ловили абреков, довольно удачно. Решительный человек; многому меня научил.

Таубе понимающе кивнул.

– Расскажи, что было с тобой дальше, – попросил сыщик Кормишина. – Вижу, тут целая история.

Сергей Михайлович бросил быстрый взгляд на хозяина дома. Тот вздохнул:

– Да, история… Расскажи, Серёжа.

Кормишин тоже вздохнул, затянулся трубкой. На его загорелом обветренном лице густо собрались морщины.