— Не будете ли вы так любезны указать мне место, где я могла бы примоститься на время написания данной претензии?

Брат Горпунзион мгновенно отошел от стула, щедро выделяя мне свой собственный стол. Я была польщена, правда.

Поблагодарив брата улыбкой, прошла, царственно опустилась на стул, мне его галантно пододвинули к столу. Затем для меня же подобострастно открыли чернильницу, я взяла перо, взмахнула рукой и…

И что?

По факту я собиралась написать что-то вроде «Уважаемое Левое Крыло главпаладина, моя дуэнья изломала мой зонт о ваших… супруг, которых вы завели себе в непомерных количествах.

Стоимость ущерба я оцениваю в сто золотых (на это можно было купить примерно пятьсот зонтов высшего качества), ну и, собственно, возместите мне, будьте так любезны».

Но тут имелись две проблемы — первое: Как бы ему написать это так, чтобы мужик реально понял, что три супруги – это перебор. И второе: Учитывая, что это сестра Мерея сломала зонт, следовало бы вывернуть ситуацию как-нибудь в ином свете. И я вот не знала, как."

"Взяв лист образец финансовой претензии, пробежала взглядом по сухим строкам, тяжело вздохнула, и ловя вдохновение начала:

«Бесконечно, безмерно и всецело уважаемый лорд Наргар! С прискорбием вынуждена сообщить вам, что сегодня произошел шокирующий меня инцидент, повлекший за собой гибель моего зонта, на который отважно, красиво, но совершенно неосмотрительно бросались спинами, бедрами и иными частями тела ваши несомненно многоуважаемые, но чрезмерно количественные супруги.

Данное событие, к моему прискорбию, повлекло за собой гибель моего любимого зонта. Он пал смертью храбрых в неравном бою, и был похоронен со всеми причитающимися почестями.

В связи, с чем я, со всем причитающимся уважением, требую возместить мне понесенный материальный ущерб, а также принять финансовое участие в погребальной церемонии.

С уважением, благословением Света и пожеланием милости Главного Палладина,

Сиятельная леди Ярсамина тэн Эманэа».

К письму прилагался счет, который я и обозначила, следуя предоставленному мне примеру.

Героическую гибель зонта я оценила в пятьдесят золотых.

Мою безмерную скорбь по утраченному — еще в пятьдесят.

Финансовое участие в похоронной церемонии героя — в двадцать золотых, я все же не жадная.

И моральный ущерб, собственно, шокированной меня — еще в двести.

Завершив выставление счета, я посыпала песком идеально ровные строки (каллиграфия у нас преподавалась с трех лет, как, впрочем, и фехтование), запечатала все в поданный мне шокированными писцами конверт, подписала оный, наложила восковую печать и подала уже ожидающему курьеру.