Постояла, разглядывая первый этаж жилой башни главного Петуха Всеясвета, постаралась отогнать навязчивую мысль о том, где тут живет «Хвост», и поинтересовалась у ближайшего стоящего на страже, собственно, стража:

— Простите, милейший, не подскажете ли вы, где в Обители Света леди может раздобыть бумагу и писчее перо?

Воин Света отлип от стены, которую подпирал, видимо, чтобы не упала, пока «Ноги ГлавПетуха» где-то явно шляются, указал вправо и сообщил с благоговейным придыханием:

— Канцеляриат там, леди Ярсамина.

Однако меня тут уже все знают…

— Премного благодарна, — учтиво склонив голову, ответствовала я.

И под недовольным взглядом сестры Мереи ушагала в нужном мне направлении.

***В канцеляриате ГлавПаладина занимались канцелярскими делами, скрипели натужно перья, письма паковались в конверты, вещались истины ордена и в целом все трудились ровно до моего появления.

С моим появление жизнь замерла, дыхание затаилось и все адепты Света стриженные под казанок, застыли, развернувшись ко мне и благоговейно взирая.

Я вплыла в канцелярию с поистине королевской грацией. В моем учебном плане было хождение по натянутому канату, ведущему от верхушки к верхушки дерева и так через половину леса, по сравнению с этим королевская грация вообще была делом плевым, так что я безмятежно проплыла через всю канцелярию, раздавая вежливые и благочестивые улыбки окружающим, приблизилась к умудренному проплешиной видимо секретарю сообщества писарей, и со всей вежливостью, на которую только была способна, сообщила:

— Добрый день, светлый брат.

Светлый брат как-то заметно окосел от обращения… нет, у них тут точно что-то не то с терминологией и ее адекватным восприятием.

Но, не обращая внимания на подобные мелочи, я учтиво продолжила:

— Не соблаговолите ли вы, помочь мне с возникшим затруднением.

Дело в том, что мне требуется написать претензию с требованием о возмещении материального убытка. Нет ли у вас образца, а также писчих принадлежностей?

На меня молча взирали несколько долгих секунд, пока помощник секретаря, более молодой, сообразительный и менее плешивый, торопливо не поднявшись из-за соседнего стола, не подал мне с поклоном требуемые бумагу, перо и чернильницу. Спохватившийся светлый брат, на столе у которого имелась табличка с именем «Брат Горпунзион», достал из многочисленных ящиков своего стола образец, выполненный на желтой плотной бумаге и с поклоном передал мне.

Чувствую себя просто-таки почти королевой. Окрыленной.

Основательно окрыленной правым крылом ГлавПетуха, но не будем развивать данную тему.

— Премного благодарна, — принимая все это, поблагодарила я.