Сердце тревожно колотится перед очередным сбором за этим огромным столом, но я приглаживаю, как могу, волосы, и решительно открываю дверь. В новую еще неизвестную мне жизнь.

Пока спускаюсь, слышу голоса. Видно, все уже собрались, и ждут только меня.

– Ты долго, – встает вдруг Антон и почему-то отодвигает для меня стул.

Да и вообще, все ведут себя максимально странно. Один Виталий весело поедает омлет.

– Вообще-то, мы не начинаем трапезу, пока не соберутся все члены семьи, – не выдерживает бабулька и высокомерным тоном выговаривает деверю.

Тот на это лишь ухмыляется и ни на секунду не прекращает свои действия.

– Итак, все в сборе, – продолжает эта властная женщина, поправляет воротник своей блузки, и не лень же было напяливать на себя все это с утра, – Рита, Виталий поведал нам, что ты дочь Романа, внебрачного сына моего мужа.

И за столом мгновенная тишина, даже этот самый Виталий откладывает приборы в сторону и выжидающе смотрит на главу семьи своего умершего старшего брата.

– Да, – не знаю, что сказать, поэтому просто соглашаюсь.

– Что ж, – склоняет женщина голову набок и с интересом исследователя наблюдает за моей реакцией, но ее нет, поэтому она вынужденно продолжает: в общем-то, это ничего не меняет.

Мальчик влюблен, а я слишком стара, чтобы возмущаться этому, поэтому…

– Да упаси боже, Марго, не смеши народ, – вмешивается в ее речь деверь, отбрасывает в сторону салфетку и встает, – не ломай комедию, все мы знаем, что единственная здесь, кто не знал о своем происхождении, только девчонка. Не строй из себя невинность, брата здесь нет, верить твоим россказням некому.

Режет ее без ножа. Я молчу, но еле сдерживаю ухмылку. До того у всех комичные лица.

Там и возмущение, и злость, и ненависть. Причем непонятно к кому. В семье в принципе нет сплоченности. Антон резко хватает меня за руку и прижимает к столу. Его трясет, вырвать ладонь не получается.

– Отпусти, – говорю грубо, больше не сдерживаюсь, – мне больно.

– Твои фантазии, – берет бабуля себя в руки, хотя я вижу, как бешено бьется жилка на ее виске, – заходят слишком далеко, тебе следует показаться семейному врачу.

Мне странно наблюдать, что никто больше не вмешивается. Тот же Артем Юрьевич молчит, словно воды в рот набрал.

Но не забывает смотреть на меня таким взглядом, что душа в пятки уходит. Сначала я опускаю глаза, но затем расправляю плечи и с вызовом смотрю на него в ответ.

Спор за столом продолжается, но я толком не слушаю. Не понимаю, о чем в принципе идет речь. Главное, руку отстоять свою у жениха я смогла. Кстати, об этом.

– Стоп, – говорю громко, сбрасывая шелуху покорности.

Время показать истинное лицо.

– Девочка, в нашем доме не принято перебивать старших.

Перевожу взгляд на бабку и делаю максимально холодное лицо.