Подставить помешавшего сенатора, убрать соперника, сделать так, чтобы двадцать сотрудников сели за решетку, а ты остался не при делах. Они оба – Эванс и Фостер вовсе не были святыми, когда-то я поклялся, что не буду таким, как они.

Но он был прав. Если бы Эванс хотел, он давно избавил бы этот мир от меня. Поэтому я медленно подошел к его столу и занял кресло напротив.

– Я умираю, – с ледяным спокойствием заявил Эванс. Будто бы я и сам не догадывался.

Он поставил передо мной стакан и наполнил его виски. Это было без надобности, ведь я не употреблял алкоголь.

Я не любил когда что-то – что угодно забирает у меня контроль над телом и разумом. Для меня было важно сохранять внутренности твердыми, а не превращать их в желе.

– Сочувствую, – безразлично выдал я, оглядывая кабинет Эванса. – Но это явно не то, зачем ты пригласил меня в поместье, учитывая, что мы виделись сегодня утром на заседании совета.

Эванс рассмеялся, но вдруг схватился за сердце и его смех сменился хриплым журчащим кашлем. На его столе стояла пачка с одноразовыми платочками, которую я уверенно пододвинул к нему.

– Мне нужна твоя помощь, – откашлявшись, выдал он.

– Что бы это ни было, мой ответ – нет.

Картинка потонула в недрах сознания, и передо мной снова был коридор моей компании. Раскрылись двери лифта, Барбара вошла внутрь и обернулась, встречаясь со мной взглядом. Вдруг ее лицо, которое как я думал, совсем скоро станет заплаканным и расстроенным от моего приказа, посветлело. На пухлых губах появилась маленькая улыбка, и перед тем как лифт закрылся, она вскинула руку и показала мне средний палец.

Интересно, так ужин будет или мне придется есть дерьмо из доставки? А что еще сильнее интересовало меня, так это почему на ее голове эта странная шапка?

Глава 14

Барбара

Почувствовав запах гари, я вскочила со стула, вытащила из духового шкафа противень с курицей и бросила все это на стол.

– Дьявол! – зарычала я, размахивая полотенцем, разгоняя дым. Последние три часа я потратила на то, чтобы приготовить сносный ужин для Фостера, но все, что у меня вышло – салат и курица с внутренней легкой степенью прожарки и внешней обугленной корочкой. В целом, где-нибудь на Таити мне за такую курицу дали бы звезду Мишлен.

Откинув полотенце на стол, я опустилась на стул. Я была разбита, мало того, что мои волосы были лавандовыми, и мне приходилось прятать их, чтобы не выслушивать новых насмешек, так еще я была вынуждена готовить ужин для Джефри и стервы Челси.

Когда я заявилась к нему в офис, я всего лишь хотела напомнить ему, что мы в ответе за тех, кого приручили, а значит, Фостеру следовало держать своих тупых сучек на привязи и не подпускать ко мне.