И молись мормонским богам, чтобы он прошел хорошо. – Барбара сжала зубы с такой силой, что наверняка у нее заболели десна, но затем смиренно кивнула. – Теперь ты можешь сказать, что за проблема у тебя была.

– Это не важно, – отмахнулась она, поправляя свою юбку.

– Не важно?

– Мои проблемы – это только мои проблемы, – пробормотала она. Ее голос стал непривычно низким, будто Эванс собиралась… расплакаться? И клянусь, всего на секунду я почувствовал, как мои ребра скручивает от нестерпимого давления. Мои пальцы закололо, как же сильно мне хотелось коснуться ее лица и взглянуть в ее глаза, но я отгонял от себя эти мысли.

Черт возьми, Фостер, ты хочешь второй раз спрыгнуть с обрыва? Первого раза было недостаточно? Недостаточно бессонных ночей и постоянных мыслей о ней? Недостаточно постоянного раздражения и гнева, что ты испытывал, апатии и прочего дерьма, которое сегодня называют депрессией?

Достаточно. Всего этого было сполна.

Барбара открыла дверь и ушла, оставляя меня наблюдать за ее покачивающейся задницей в шелковой юбке, ее силуэт перед глазами расплылся, а я невольно вспомнил события, произошедшие со мной больше года назад.

Холодный февраль. Даже не скинув с себя куртки, я направился в кабинет человека, которого едва выносил в последние годы. Раньше нам не приходилось видеться чаще раза в месяц, но после того, как я унаследовал место в правлении Эванс-Фостер Энергетик, я видел его чаще, чем своих родных.

Не помню, когда последний раз был здесь, возможно это было шесть или семь лет назад, ведь даже встречаясь с его дочерью, я ни разу не заходил в этот дом."

"Я неторопливо шел по коридору поместья, все время оглядываясь, будто ожидал увидеть здесь кого-то.

Этот дом все еще пах ею. Как это возможно? А вдруг я просто свихнулся настолько, что чувствую запах вишневых карамелек повсюду, где когда-то была она.

– Когда я увидел твой звонок, глазам своим не поверил, – сразу заявил я, после того как дверь домашнего кабинета Оливера Эванса закрылась за мной. И в который раз, я подметил, как ужасно он выглядел, за последний год он потерял более пятнадцати килограмм. Лицо его было бледным и осунувшимся, тем не менее, он до последнего не планировал выпускать ядовитую сигару из рук и убирать стакан, где еще совсем недавно плескалось янтарное виски.

– Присаживайся, Джефри, – кивнул он на кресло напротив его стола.

Я остался стоять на месте, на что Эванс криво усмехнулся.

– Выпьешь?

– Отравить меня вздумал?

– Я бы сделал это раньше, если бы хотел. Знаешь, сколько возможностей убрать тебя было в моих руках? – Полагаю, что много. Ведь только недавно я узнал, насколько «взрослым» был этот бизнес.