Каждый день я ожидаю увидеть его в гостиной или в столовой, в кабинете, но не застаю и понимаю, что он просто уехал на работу раньше. Мы разминулись. Но вечером он вернется после работы, и я обязательно поговорю с ним, но он не возвращается, потому что задержался допоздна в офисе. И так снова и снова, гребаный день сурка, но так я хотя бы надеюсь, что он не лежит в холодной земле, потому что его сын всегда был идиотом, плаксой и размазней.

– Перестань истязать себя. Ты не позволяешь себе жить, но разве этого хотел бы для тебя отец?

– Ты не знаешь, Барбара… Черт возьми! Ты и понятия не имеешь, чего он хотел! – прикрикнул он, взирая на меня с ярким осуждением и обвинением в глазах.

Я сжала его ладонь, не позволяя отстраниться от меня. Он выглядел таким потерянным, что мне немедленно хотелось обнять его.

– Нет, я знаю! Я знала твоего отца. Может он выбирал неправильные методы, прямо как мой отец, но он хотел лучшего для своих сыновей. Он совершал ошибку за ошибкой, и то же самое делаешь ты. Сколько еще ты продержишься на такой диете? Сколько еще сыграешь, прежде чем умрешь от алкогольной интоксикации или сифилиса? – Мой голос повысился вслед за его.

Я отчитывала его, хоть и не имела права на это, но кто-то должен был дать ему пинок, кто-то должен был напомнить ему, что он живет дальше. – И я знаю тебя, Мейсон. Ты не заслужил того, на что пытаешься обречь себя. Ты ней убийца, ты лучший человек, которого мне доводилось встречать в своей жизни. Ты добрый, чуткий и заботливый, ты не из тех парней, которые губят все вокруг себя, ты из тех, которые восстанавливают…

Я не успела договорить, в последний момент увидела вялую надежду в его глазах, а затем почувствовала прикосновение холодных влажных губ к своим губам.

Я быстро заморгала и удивленно вздохнула, когда поняла, что Мейсон целует меня, крепко обхватив руками мои щеки.

Всего на несколько секунд я растерялась, но как только смогла осознать все происходящее, мягко оттолкнула его.

– Нет…

Его взгляд забегал по моему лицу, он тяжело дышал, приоткрыв рот. Мейсон выглядел таким взъерошенным и напуганным, словно только что очнулся ото сна."

"– Прости, не знаю, что на меня нашло… – пробормотал он, грубо потирая ладонью лицо. И только я собиралась ответить ему, заметила крупную фигуру, стоящую у окна на кухне.

Зеленые глаза разочарованно смотрели прямо на меня. Его белая рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, а в руке был зажат небольшой букет розовых роз. Не персиковых, розовых.

Уже через секунду он попытался нацепить на лицо маску полной отрешенности и безразличия, но у него это совсем не получалось. Его плечи подрагивали от ярости, на щеках проявлялись желваки. Я ожидала, что прямо сейчас он вынесет стеклянную дверь и прикончит Мейсона.