Значит, скрыть это от нее, что является тем же самым, что и солгать.

Заметив, каким враждебным взглядом я окинул его, Эванс попытался оправдаться:

– Я просто хочу для нее счастья.

– И с чего ты взял, что она будет счастлива со мной? Только давай без этой херни, где ты уверяешь, что я люблю ее, потому что это, черт возьми, не так.

Эванс ухмыльнулся, опуская взгляд.

– Что находится на твоей груди все эти годы? – спросил он. Я машинально коснулся груди, где под рубашкой был ее кулон в виде лошади. – Да, ты думал, я не замечу вещь, которая всегда принадлежала моей жене? Я видел его с того самого момента, как Барбара подарила его тебе, вы ведь тогда были еще детьми?

Воспоминание рассеялось и я оказался у входной двери поместья Фостеров с рукой прижатой к груди.

Сейчас там было пусто, ведь кулон в виде лошади я не носил после ее появления в городе. Но Эванс был прав, он был со мной с того самого момента, как она подарила его мне, и даже когда ушла. Я полагал, что если она увидит его у меня после стольких лет, решит, что я слабак, поэтому я снял его. Но моя связь с ним была очевидна, я постоянно тянулся к его привычному месту, ведь так любил ощущать его контуры под тканью одежды. "

"Я возвращался домой в отличном настроении и всему виной одна судьбоносная встреча. Хотя встречей это тяжело было назвать, вопрос был решен за минуты, тогда как ожидание составило долгие часы. Но стоило приблизиться к особняку, меня накрыло лавиной из вины. Последнюю неделю меня грызла совесть. А ведь все было так просто. К чему Барбаре знать правду? Я не скрывал от нее серьезных вещей, незнание не навредит ей, а наоборот, душа Эванс будет спокойна. Это и прочая херня без конца крутились в моей голове голосом Оливера Эванса.

Никто кроме нас двоих не был в курсе того разговора, а значит если я не скажу, Барбара никогда и не узнает об этом.

Но правильно ли я поступлю?

Нет.

Не существует полуправды. Ложь на этом фоне выглядит куда более благородно. Лжецы стоически игнорируют голос здравого смысла, а те, кто предпочитают полуправду извращают его, подстраивают под себя.

Все это время я пытался подобрать удобный момент поведать Барбаре маленький секрет. Объяснить ей наконец почему ее отец составил такое завещание.

Но реальность такова, что удобного момента рассказать правду никогда не бывает, именно поэтому стоит озвучивать все сразу. Оттягивая с этим, я рискую совершить новую ошибку.

Я заботился о ней, я… любил ее. Да, я чертовски сильно любил и люблю ее, именно поэтому я буду с ней честен.

Сжимая в одной руке букет роз, я направился на поиски Эванс. Первым делом я поднялся в ее спальню, но, не обнаружив там ее, направился в свою комнату. Барбары не было. Я мгновенно забеспокоился, ведь на часах было около двух ночи.