Я усмехнулся, когда понял, что едва ли она является примерной и послушной, нет, она была куда коварнее и взрывнее Мейсона, гораздо упрямее и настырнее моей матери, но я бесконечно обожал это в ней и не собирался подавлять. И при таких переменных, в этом доме значительно повысится градус напряженности. Поэтому мне оставалось только гадать, кто рванет раньше, они или я?

Барбара промурлыкала что-то нечленораздельное и прижалась губами к моему подбородку, мой враждебный настрой моментально испарился. Я точно знал, ее эти мысли не касались, не думаю, что она способна вызвать мой гнев снова.

Завести меня, зажечь и заставить обойтись с ней грубо, так, как ей непременно понравится – да, но это если мы говорим о постели, в противном случае ей ничего не грозило.

– Голодна? – спросил я, поглаживая ее спину и соединяясь с теплыми губами в поцелуе.

– Прости, мне нужен перерыв, оказалось, что получать оргазм за оргазмом так утомительно, твой член вымотал меня сильнее работы в конюшне.

– Приму это за комплимент, – усмехнулся я, наслаждаясь видом ее чуть взъерошенных волос и примятых на правом глазу ресниц.

Она выглядела забавно, но я не мог отвести взгляда. Невероятный закат, переливающийся розовым и красным цветами, мерк по сравнению с ней. – Но вообще-то я об ужине, Пенелопа должна была запечь говядину и приготовить лаймовый пирог.

Улыбка моментально пропала с ее губ, Барбара села и подтянула к себе одеяло, моментально накрывая им свою обнаженную грудь.

– Что не так?

– Лаймовый пирог – любимый пирог твоей мамы. Ужин в компании Дорис? Я не сяду с ней за один стол.

Я тяжело вздохнул и погладил ее поясницу раскрытой ладонью.

– Тебе не кажется, что пора отпустить прошлое?

– Я не могу сделать этого. Понимаю, что винить следует лишь отца, но он умер. Я не могу злиться на него, а вот твоя мама здесь, и каждый раз, видя ее лицо, я злюсь. Она влезла в семью, она манипулировала и играла, и ради чего? Я все думаю, что не закрути она роман с отцом, может, моя мама и не решилась бы на ребенка, может, она осталась бы жива?

– Перестань терзать себя, Барбара. Мы не знаем, что было бы, и прошлого не вернуть, какой смысл постоянно думать об этом? – Я обхватил ее талию и вынудил Барбару вернуться назад – на подушки и в мои объятия.

Она несогласно фыркнула, однако не стала вырываться.

– Я спущусь и сяду за стол, я поужинаю и не скажу ей ни слова, даже не буду реагировать, если она в очередной раз решит оскорбить меня, но я никогда не прощу ее. Просто, чтобы ты знал.

Что ж, я попытался, они не должны быть подругами, я не ожидал этого, но и война этому дому ни к чему. Думаю, мы все сможем совладать с этим.