Пол холодный — значит, надо лапника натаскать, на всех постелить. Ветки-траву собрать.

Я кивнул наверх:

— Смотрите. Щель в потолке, на нужной высоте. Дым туда уходить будет. У нас, фактически, естественный дымоход. Заготовим дров, разведём огонь — и в пещере будет тепло и светло. При этом снаружи огня видно не будет.

— Место неплохое, — согласилась Ольга, — Как ты такую пещерку нашёл? Она же совсем в стороне от нашего пути.

Она глянула на меня с некоторым восхищением. Даже прижалась плечом. Мы уже давно изображали парочку для остальных, и ничего противоестественного в её жесте никто не увидел. Я обнял её в ответ и сказал:

— Да вот этот товарищ мне помог, — и ткнул на ручей, который бурлил и журчал сбоку.

— Из него можно пить?

— Я пил… Нам, кстати, нужно заготовить побольше хвороста, — сказал я. — Чтобы, если дождь хлынет или буря налетит, у нас всегда был запас сухих дров.

— Ну и еды как-то раздобыть, — добавил Ворон. — Грибов в горах не водится, рыбы тоже. Может, хоть птичку какую подбить?

— Подбить… из палочки? — ухмыльнулся мажорчик.

— А из палочки можно рогатку сделать, — ответил я. — Только вот резинку бы где-то взять.

— Ага, — подхватил дед Ефим. — У меня в портках поясок тянется. Резинка есть — если покромсать, можно что-то смастрячить."

"— Вот, — кивнул я. — Значит, сделаем. Из подручного.

И вправду пошло дело — работа по обустройству лагеря закипела. Мы заготавливали хворост, рубили лапник. Женщины таскали ветки, выкладывали лежанки вдоль стен пещеры. В центре расчистили от камней площадку под очаг.

Топор у нашей группы тоже имелся. Нашли его случайно. Когда Сергеич шарил по пещере, то наткнулся на груду старых тряпок и веток. А под ними — ржавый топор с полусгнившей деревянной рукоятью. Видимо, когда-то охотники или промысловики обустраивали тут временное жильё да и забыли инструмент. Железо проржавело, но клинок ещё держал, а топорище мы заменили на свежевырезанное. Получился тяжёлый, туповатый, но вполне себе рабочий инструмент.

И хоть работа шла медленно, лагерь постепенно обретал вид настоящего убежища. И одно это радовало глаз. Мы выживём, мы переживём это — вот что сквозило во всех коротких, летучих взглядах. От дела никто не отвлекался.

Камни выложили кольцом вокруг очага в центре, притащили ещё, покрупнее, и аккуратно, стараясь на всякий случай не грохотать лишний раз, сделали из них что-то вроде чаши — толстые стены, которые должны держать тепло.

Правда, когда развели огонь, сперва вся пещера наполнилась едким дымом. Глаза слезились, кашель душил, казалось — затея обречена.

— Да что ж такое… — меж приступами кашля простонал Евгений.

Костя тоже хотел вставить что-то своё, но тут подал голос Ефим.