До вершины ещё далеко, а пересохшее горло скребло, язык прилипал к нёбу.

И тут мне попался горный ручей. Хилый, тонкий как ниточка и кривой. Струйка, больше похожая на слезу. Он облизывал камни, тихо журча, но напиться из него толком нельзя: некуда погрузить руку, просто тонкая плёнка воды стекает по каменной поверхности.

Я пошёл вдоль ручья, спускаясь вниз с другой стороны горы. Может, дальше он расширится, можно будет зачерпнуть и напиться самому, да и другим принести. Посудина у нас имелась: котелки, кастрюльки, что прихватили из домика. А ещё пару часов без воды — и жажда начнёт мучить всерьёз всю группу.

Шёл-шёл за этой ниткой, пока она не нырнула в расщелину меж камней и вовсе не исчезла из виду. Вот шельма…

Но я всё равно явственно слышал журчание — откуда-то из-под земли. Походил кругами, оглядывался — нигде ничего не видно. И тут взгляд зацепился за раскидистый куст с жёлтыми листьями, красивый, широкий. Именно из-за него, словно из-за живой ширмы, доносился звук воды.

Я раздвинул ветви и увидел чёрную дыру. Настоящая пасть, куда запросто пролез бы и Ворон. Похоже, это вход в пещеру.

Я прислушался, замер. Тишина. Поднял с земли камень, кинул в зев. Камень глухо поскакал вниз, ударялся о камни, эхом отдавалось далеко. Значит, глубоко.

Я вдохнул, пригнулся и полез туда сам. Сначала ползком, на четвереньках, пока потолок давил на плечи, но вскоре уже смог выпрямиться в полный рост.

Ну ничего себе…

Пещера расширилась, и я очутился в просторном подземном зале. Откуда-то сверху пробивался тусклый свет — значит, где-то в потолке имелась расщелина, узкая, но достаточная, чтобы разогнать мрак. Глаза привыкли, и я смог рассмотреть всё вокруг.

Сбоку, между камнями, вырывался наружу тот самый ручеёк. Он образовывал крохотное озерцо в глубине пещеры, размером не больше самой обычной комнаты. Вода здесь была. Чистая, проточная, холодная. Значит, не застоится и не дождевая. Я задумался… Укрытие, крыша над головой, стены, вода — место неплохое. Даже очень неплохое.

Я напился вдоволь, вытер рукавом рот. Умыл лицо, шею, руки. Ледяная вода освежила, сбила пелену усталости. Так что я уже бодрее выбрался наружу и направился к своим.

Когда дошёл, они всё так же лежали: кто вповалку, кто, прислонившись к дереву, ловили каждую минуту отдыха, копили силы. Знали, что скоро я снова погоню их вверх по склону. Дед прикорнул и даже похрапывал, мажорчик лежал с закрытыми глазами, будто спал. Или прикинулся летаргическим кузнечиком.

Только Евгения не сидела без дела — бродила по стоянке, смотрела вдаль.

— Ты чего? — спросил я.

— Я что-то слышу, — нахмурилась она. — Какой-то гул… шум.

— Вертолет?

— Нет… Похоже на моторную лодку. Хотя, может, ошибаюсь.

Я прислушался — ничего.

— Тихо вроде.