— Что ты задумал? — тихо спросила Ольга.

— Пока ещё так… размышляю, — туманно ответил я.

— Ну говори уже, — нахмурилась она. — Ты же знаешь, мне можно доверять.

— Рано говорить… Это слишком рискованно, — сказал я. — Я пока ещё не решил.

— Ну скажи… Может, вместе подумаем? Взвесим все за и против, — не унималась Оля.

— Ладно, — махнул я рукой. — Но ни слова никому. Подумываю о том, чтобы вернуться в посёлок. Ну… в тот, где нас держали.

— В посёлок⁈ — она аж остановилась. — Ты с ума сошёл? Там же вооружённая до зубов охрана!

— Вот именно, — кивнул я. — И кого они сейчас там охраняют? Никого. Сидят на расслабоне. У них оружие, припасы. Никто и не ждёт, что мы туда сунемся. Все думают, что мы ломимся себе по тайге, прочь, подальше от проклятого барака, и даже близко ни за что не подойдём. А мы возьмём — и вернёмся. Нагрянем и… и убьём их всех.

— Фух… но… — вздохнула Ольга. — Убивать можем только ты да я. Остальные… Они вряд ли.

— В том-то и проблема, — сказал я, почесав затылок. — Пока они не окрепнут, не станут настоящими бойцами, в посёлок всей группой смысла нет соваться. А вдвоём мы, боюсь, не вывезем.

— Ты хочешь сделать из них бойцов? — спросила она. — Как? Посмотри на них… Только Ворон здесь на что-то способен.

— Ещё несколько дней таких скитаний и стычек — и скоро они сами станут другими, — ответил я. — К тому же, у нас ведь есть несколько ампул. Они усиливают возможности мои и Евгении.

— Да, — кивнула Ольга. — Но на нас всех, очевидно, эта субстанция не действует.

Мы шли и шли. Я даже снял куртку и рубашку, свернул их, нёс в руке, подставив побледневшую кожу солнцу. Октябрь грел по-летнему.

Никто не знал, что ждёт впереди. Но я был уверен: мы не ни за что сдадимся. А если кто-то решит забрать наши жизни — он дорого за это заплатит.

* * *Группа «Б» двигалась молча. После того ящика, сброшенного с вертолёта, никто больше не шушукался, не строил планов побега. Урки подчинились Кирпичу безоговорочно, уверовав в него как в беспрекословного вожака. Но напряжение всё равно висело в воздухе — все слишком устали.

Кирпич понимал: если ничего не предпринять, люди ослабеют от голода и выйдут из-под контроля. За дни скитаний по тайге не удалось добыть даже какую-нибудь белку. Эти наглые твари мелькали перед носом: то вверх по стволу, то вниз, хитро посматривали, будто насмехались, и тут же скрывались в кронах. Можно ли вообще есть белок — Кирпич не знал. Но был уверен: добудь он хотя бы пару, сожрал бы целиком, хоть с хвостом.

— Слышите? — вдруг воскликнул Рыжий. — Стойте! Опять что-то гудит!

— Опять вертолёт, — зароптали зэки. — Головы на нас сбросят или ещё что придумают, падлы.

— Нет, — замотал головой Рыжий. — Это лодочный мотор. Я его ни с чем не спутаю. Это лодка! Ну точно!

Гул усиливался.