Отряд укрылся в кустах на берегу и выжидал. Осторожно выглянули на реку.

Сверху, по течению, приближалась неказистая деревянная лодка. Двигалась она по широкой части реки, где течение было не столь яростным. Особые умельцы доходили и до порогов на таких самодельных корытах, без всякого водомёта, только на винте.

— Это кто-то из местных, — проговорил Кирпич. — Вряд ли наши вертухаи попрут на такой раздолбанной посудине.

— Чего делать будем? — спросил Рыжий.

Кирпич выбрал самого тщедушного зэка и сказал:

— Слышь, Лёха, метнись-ка карасиком на бережок, останови лодку.

— А чё я?.. — замялся тот.

— У тебя формат морды лица располагает к беседе, к базару, сечёшь? На нас посмотри, на меня глянь. Для таких рож ни одна лодка не стопанёт. А ты умеешь жалостливый вид сделать, просящий. Вспомни, как в карты продуешь и отыграться клянчишь. Наколок на перстах у тебя нет, ты самый беспалевный из нас.

— Ну-у лан… А что делать-то? — спросил Лёха неуверенно.

— Ты, главное, останови их, на берег вымани. А там мы разберёмся.

— Легко сказать, — пробормотал зэк. — Попробую…

Он вышел из зарослей и направился к воде. Лодка приближалась, неторопливо шла на малых оборотах. В ней две фигуры просматривались чётко."

"— Шевелись уже! — приглушённо прикрикнул на сотоварища Кирпич из-за кустов. — Уйдут!

— Ну, давай! — рявкнул он и, схватив камень, швырнул Лёхе в спину.

Тот ойкнул. Камень был небольшой, но удар вышел чувствительный. Кирпича Лёха боялся куда больше, чем незнакомцев на лодке. Поэтому сразу же рванул вперёд, к самой кромке воды, замахал руками и закричал:

— Эй, постойте! Эй, помогите! Я заблудился! Стойте! Эй, люди добрые! Наконец-то я вас нашёл!

Двое мужчин в лодке повернули головы в сторону Лёхи, уставились с удивлением, но пока молчали. Наконец, старший слегка кивнул, и молодой развернул лодку к берегу.

— Ох, спасибо, люди добрые… — заулыбался Лёха полубеззубым ртом. — Я уж думал, сгинул! А вот ведь как бывает… отбился от своих. Ну… не надеялся уже.

В лодке стояли двое в странной одежде, штаны — обычные, из брезента, а вот накидки из шкур. Кто-то из коренных, охотники.

Глаза раскосые, лица смуглые, скулы широкие. Волосы длинные, перехваченные в хвост. Причёска — хоть на показ. Один был седой, морщинистый, как сушёный изюм, другой — молодой, кожа гладкая, будто натянутая, как на барабане. Но схожесть между ними была явная — точно родня.

— Ох, блин… — едва не выругался Лёха, глядя на них.

А про себя подумал: «индейцы какие-то… чукчи, что ли…» В географии он не разбирался и понятия не имел, где эти самые чукчи живут. Так, в шутку обозвал.

Лодка ткнулась носом в каменистое дно. Молодой ловко спрыгнул, сапоги у него были рыбацкие, выше колена. Он подтащил лодку, приподнял нос и легко, будто играючи, засадил её на мелководье.