«Арен, ты не говорил, что их божество – женщина».

«Сам не знал: орки никогда не пускали сюда чужаков, не уверен даже, что всех своих пускали, потому что о Шааршем ничего неизвестно, изгнанники о боге всегда молчали. Шааршем и Шааршем, мы всегда думали, что это мужчина, эпитеты, по которым можно определить пол, не упоминались».

Ингар с грохотом падает на колени, ударяется лбом о камни и что-то бормочет, я улавливаю лишь отдельные «…прости… искупить… позволь…».

Шаманка опускает поднос со слепленной из земли едой под ноги богини, я повторяю за ней под чутким присмотром Арена. Статуя… странная. Может, дело в размере и невероятной работе мастера, но она впечатляет, как живая.

Все шесть подносов быстро оказываются на своих местах, шаманы укладывают рядом с ними расшитые бисером плащи, и мы дружно пятимся к выходу. Арен сначала не хочет наклонять голову, но когда я склоняюсь в почтительном поклоне, повторяет за мной."

"Свои боги или чужие, настоящие или нет, но уважать надо хотя бы веру поклоняющихся им существ.

Выйдя на солнце и вдохнув горьковатый дым, снова всем телом ощущаю рёв барабанов. Ветер приносит аромат жарящегося на огне мяса, напоминающий о дружеских посиделках с шашлыком на Земле за мгновения до моего появления в это мире.

Сквозь гул барабанов доносится шум толпы, пение. Между малыми башнями мелькают цветные одеяния орков. Похоже, нас ждёт настоящее угощение.

Мы прибыли сюда предложить оркам в случае опасности покинуть Эёран, но теперь, увидев статую их богини, я почему-то уверена, что они не побегут: они слишком хотят вернуть благословение этой тёмной леди с ожерельем из лунных камней.

***

Мясо варёное, печёное, жаренное на углях, лепёшки, масло, сыры, вино из сквашенного молока хорнордов, какие-то жгучие коренья, кислые до ломоты в челюстях дольки неведомого красного фрукта – на низких столах этого навалом, бегают рядом зверьки вроде ласок, ловят косточки и утаскивают под столы, хрустят там.

Барабаны, бубны, трубы – первобытная ярость музыки пронизывает тело, призывает пуститься в дикий пляс, скакать возле огромных костров, взвивающих языки пламени на два-три метра вверх.

Суровые орки в набедренных повязках и головных уборах из перьев и женщины в расшитых бисером нарядах, звеня браслетами на руках и ногах, слаженно исполняют групповые танцы, больше похожие на выступление представителей восточных единоборств, решивших показать приёмы в пляске.

Всё кружится, двигается, полно ярких красок, неистового буйства, жизни. Меня распирает от переизбытка энергии. Может, среди орков затесался созидающий бард? Или сам безумный ритм заставляет кровь кипеть, а меня – льнуть к Арену, и он тоже льнёт ко мне, срывая поцелуи, прикармливая меня с рук, кусая за шею.