4f80b

Следом за ней как-то сразу подтягиваются остальные, смотрят перепугано, и в их глазах читается немой вопрос: началось? Безымянный ужас уже здесь?"

"– Элиду, Розалинду и Ларгетту хотят отдать вампирам, чтобы их принесли в жертву. Они сейчас в Столице, Тарлон пытается их защитить, но долго не продержится.

– Тарлону угрожают? – Вейра вскидывает тонкие брови и поправляет рыжую прядь.

Гремят оркские барабаны, надрываются трубы, но музыка не расслабляет разум, внутри меня вскипает злость, точно лава в готовом взорваться вулкане.

Перевожу взгляд на Элоранарра, тот поднимает руки:

– Я тут ни при чём, я культистами занимался и ещё кое-кем, к вампирам меня близко не подпускают.

– Арен, пожалуйста. – Не могу дышать, стоит только представить восемь тысяч существ, принесённых вампирам в жертву.

Арен прямо над столом обращается в золотого дракона, склоняется, приглашая сесть верхом.

– Нас возьмите! – просит Вильгетта, но подойти не пытается.

Я мигом запрыгиваю на холку Арена, он поднимается, хватает её в лапу, второй сгребает Бальтара и под визг Вильгетты взмывает в небо.

Практически сразу следом за нами срываются с земли три драконицы Элоранарра, расправившие разноцветные крылья. Украшения и золото одежд ярко вспыхивают на солнце, дрожат в потоках воздуха.

Элоранарр тоже оборачивается золотым бронированным драконом. Стремительный Эрршам, сверкнув перламутром чешуи, прихватывает Ингара. Элоранарр, поднявшись, ныряет вниз и… ухватывает за седло хорнорда. Бедная животина отзывается истошным рёвом и опорожняется на каменные дорожки. Элоранарр летит низко к земле, вовсю напрягая крылья. В брачных драконьих играх нигде нет пункта о подношении избранным пойманных зверей?

Обалдевшие орки, прекратив играть на инструментах и плясать, провожают нас молча, неподвижно и, кажется, с открытыми ртами. Высоко в небе серебром вспыхивают крылья Риэль. Похоже, у дракониц при становлении избранными шкура не перекрашивается под мужчину, остаётся их собственной.

***

Хорнорда Элоранарр отпускает где-то на полпути к стене, видимо клептоманская душа сообразил, что телепортировать зверя не сможет, и тот останется оркам.

Минут за двадцать мы долетаем до каменной границы, перемахиваем шипастую преграду и, взметнув пыль, опускаемся на землю. Элоранарр падает на бок, дышит хрипло. А нечего воровать тяжести, лучше бы перьями ограничивался.

Риэль приземляется рядом с ним, стремительно убирает узкие серебряные крылья. Элоранарр расслабленно улыбается.

– Вставай! – рявкаю на него. – Телепорт! Давайте же скорее!

Меня пробивает холодным потом при мысли, как долго летело ко мне зачарованное письмо. Может, там, в столице, всё уже кончено, и девушек увели…

Кряхтя и постанывая, Элоранарр поднимается.