Получалось не очень, так как следующий за мной по пятам Кракен распугал всю рыбу в округе. Он своей огромной тушей мог почти обхватить весь остров… ладно, половину острова, но распластался под водой, чтобы его было не особенно видно с берега. Уровень конспирации близок к нулю, но несчастным робинзонам хватило и этого.

Подумав, я отплыла от острова недалеко и приманила пару довольно крупных рыбин, а потом забросила их в рыбачью сеть. Думала, люди не сдюжат, и рыба уйдет, но они все же что-то понимали в рыбалке.

По поводу крупного улова на берегу устроили едва ли не праздник — хотя что там крупного? Пара больших рыбин на десяток взрослых мужиков — грамм по сто-двести на человека, но они и этому были рады.

Сели в кружочек у костра, пожарили улов, повеселевшие и вроде бы даже обнадежившиеся. Я не поднимала носа над водой, чтобы не почувствовать запах жареной рыбы, но ели ее с таким аппетитом… стало обидно, из-за того, что эти заняли мой остров, я полакомиться уже не могу. Есть, конечно, и другие островки в этой цепи, но все близко и будет видно дым."

"Хотя, казалось бы, почему мне должно быть дело до мнения этих придурков? Сами они себя загнали в эту ситуацию, пусть сами и расхлёбывают.

Приплывут, увидят русалку, которая ест жареную рыбу… и свалят обратно на свой остров, потому что иначе Кракен их на кусочки разделает.

Хм. В качестве чашек люди использовали кокосы, а, если говорить точнее, они пили кокосовое молоко. Точно, я же сама подозревала, что с пресной водой на таком крошечном островке есть проблемы и что птицы, вероятно, пьют дождевую воду и росу, скапливающуюся в крупных листьях.

А люди, значит, уничтожают запасы кокосов. И надолго ли этого им хватит?

Я поджала губы.

Я следила за людьми до вечера, прерываясь только на перекус мидиями. Рыб они больше не поймали — не знаю, то ли из-за близости Кракена, то ли в целом им без меня не очень везло. В качестве ужина вяло жевали кокосовую стружку, выбиваемую из плодов каменными орудиями. Уже никто не шутил, наоборот вяло переругивались, самому молодому парню лет двадцати на вид достался в качестве пожелания спокойного сна на ночь воспитательный подзатыльник.

Уходя с берега, кинули в костер крупное полено, чтобы сберечь огонь. В шалаше на всех места там не хватило, пусть и спали вповалку, но у кого торчали из шалаша ноги, у кого — голова, пара человек не стали мучиться и просто устроились под пальмами.

А я раздумывала над одной странностью, которая не сразу бросилась мне в глаза. Точнее, броситься она и не могла, потому что странно было то, чего нет — среди жертв кораблекрушения никто не применял магию.