Я крайне устала за этот день и безумно хотела отдохнуть, в одиночестве в своем замечательном тихом храме.

Только когда поток воды принес меня домой, я поняла, истинное значение слова «тихий» — в пределах купола была абсолютная ментальная тишина, никаких эмоций мимо проплывающих рыб или прячущихся на дне рачков. Ничего. Пустота и тишина. Мудрые люди построили это место.

Нет, не люди, русалки. И я заметила, что сегодня, столкнувшись с агрессией, так же не причисляла себя уже к людям, отделяла себя от них. Я отношусь к иному биологическому виду, а напавшие на меня существа были не «эти люди», как я думала бы раньше, а просто «люди».

А я не человек.

От этой мысли стало и горько, и обидно, и больно, но в то же время я испытала облегчение от того, что не являюсь частью этого жестокого общества. Как живя в море, я не желала становиться частью общества акул, так и становиться в один ряд с теми, кто вылавливает и пытается убить мне подобных просто так, без всякого повода, мне не хотелось.

Я потоком воды собрала раскатившийся по полу песок для своей постели в более удобную кучку и улеглась спать.

Это был слишком долгий и тяжелый день.

Когда я проснулась, то, что я увидела… Если бы я была на воздухе, я бы закричала от испуга. Весь бело-голубой купол храма превратился в фиолетовый, а все отверстия, все входы и выходы, были закрыты огромной красной тушей, ее телом, колонны увиты щупальцами с огромными присосками, а в верхнем отверстии купола красовался огромный антрацитово-черный блестящий нефтяными переливами глаз, обведенный желтой каймой.

«Проснулась? Хозяйка проснулась? Все хорошо?! Кракен охраняет сон хозяйки. Кракен молодец?»"

"«Черт возьми, Кракен!» — мысленно с досадой взвыла я, но, ощутив его разочарование, постаралась взять эмоции под контроль.

«Осторожнее, храм почти разрушен, колонны повалятся от любого неосторожного движения! Как ты там помещаешься вообще?» — постаралась притвориться, что испугалась не его самого, а его неосторожности.

«Камни стоят. Храм стал некрасивый. Раньше был красивый храм, но Кракен не мог охранять. Теперь некрасивый, но Кракен тут».

Я попыталась расспросить его, что это значит, но недоумение было мне ответом.

Кажется, и так уже сегодня поевший и выспавшийся морской монстр стал разговорчивее, но опять же абстракции передать не мог.

«Покажи мне, каким был храм, когда был красивым,» — наконец, сообразила попросить я. Ведь вчера он уже передал мне образ своего «дома» — Марианской впадины.

Пришлось постараться, чтобы объяснить, чего я хочу, настроиться самой, настроить Кракена, когда, наконец, перед моим внутренним взором появилась картинка.

Кракен всплывает на поверхность воды, только так он может видеть.