Но среди них и шарлатанов полно, хорошую травницу найти или знающего костоправа — целое дело. Но и берут они намного меньше. Если повезет — поможет.

Понятно, русская рулетка с собственным здоровьем. Если повезет — сможет справиться и самоучка, если нет и, например, кость криво срастется — или мучаются или к лекарю-магу идут за огромные деньги. Твою ж…

Наш «содержательный» разговор прервал вернувшийся Удер, но я тут же сообразила, что о главном-то и не попросила:

— Еще нужна игла, достаточно длинная и лучше изогнутая. И нитки. Лучше — шелковые.

— Где же я шелковые нитки-то достану, госпожа! — застонал Удер.

Я обернулась на капитана Гарта:

— Может, у господина Рохеиса есть? Чем он там торгует? Или может попытаться ткань какую-нибудь распустить? Я не знаю…

— Я всех опрошу, — кивнул капитан и подскочил с места.

Я оглядела своих оставшихся медбратьев и бутылку из темного стекла. Взяла ее, понюхала — сивухой какой-то несет, будто бражку приготовили для перегонки на самогон, а доделать забыли.

— Кружку принесите какую… чистую только! — крикнула уже вслед убегающему Удеру. Кажется, это был его метод держаться подальше.

Кровь подо мной и больным уже побурела и стала липкой, скоро запечется, а мы только готовимся. Впрочем, дыхание вроде бы довольно спокойное, по крайней мере, он не дергается, не задыхается — это неплохо. Я плюнула и просто глотнула эту дрянь из бутылки через край. Сивуха! Дрянь какая! Закашлялась, чувствуя на языке не только алкоголь, но и привкус… на хлебе ее делали что ли, как квас? Или на зерне? Черт его разберет. Почувствовала что-то на зубах и кое-как отплевалась — оказалась, что-то вроде клетчатки, то есть оболочка от зерна.

Удер вернулся с целыми четырьмя деревянными кружками в руках, будто мы тут все вместе выпивать собрались! Впрочем, это к лучшему. Я поставила бутылку в центр и велела Хоруфу на одну из кружек положить часть свернутых в несколько раз бинтов и держать, чтобы не утонули. Его огромная лапа обхватила немаленькую кружку легко и просто, и я аккуратно, чтобы не разболтать осадки на дне бутылки, подняла верхний слой пойла и аккуратной струей перелила в первую посудину. Ткань бинтов и так не сильно белая, скорее сероватая, покрылась желтыми пятнами и чешуйками.

— Убирай бинт, его можно отправить в стирку, — велела я и сосредоточилась на следующей процедуре.

Одну руку я все еще держала на плече больного, не пропуская кровь в его руку, но уже чувствовала, как кровь там скапливается, создавая опухоль. Надо-надо пустить ее дальше, но сперва промыть рану, а еще нечем.

Левую руку распростерла над кружкой, настраиваясь на жидкость. Осадок и примеси, вода и алкоголь — три разных субстанции.