Джилл умела смеяться и веселиться от души, и чем дольше мы встречались, тем больше она мне нравилась. Через некоторое время я понял, что впервые влюбился. Опухоль на лице меня не волновала ни тогда, ни в последние годы ее жизни. Но сама Джилл постоянно о ней помнила и очень переживала.

Роберт перевел дыхание.

– За двадцать лет у нас родились семеро детей, и каждый раз, когда Джилл беременела, опухоль росла. Не понимаю, как это могло быть связано, но Джилл все равно хотела детей и была отличной матерью. Знала, что детям нужна строгость, хотя гораздо больше – ласка и терпение. Жизнь в Роданте легкой не назовешь, а Джилл старалась, чтобы дома мне и детям было хорошо и спокойно. Я гордился женой и позаботился, чтобы об этом знал весь город. Надеялся, что этого будет достаточно. Видимо, я ошибался.

Пол молчал, и Роберт продолжил рассказывать дальше:

– Как-то раз она увидела по телевизору женщину, которой удалили опухоль. Она показывала фотографии до и после операции. Думаю, именно тогда Джилл и вбила себе в голову, что может навсегда избавиться от отметины. По крайней мере разговоры об операции начались после этого. Удовольствие не из дешевых, тем более что у нас не было страховки, но Джилл старалась придумать какой-то выход.

Торрельсон заглянул Полу в глаза.

– Я пытался отговорить Джилл, однако безрезультатно. Для меня не существовало женщины красивее, и когда она тихо плакала в ванной комнате, у меня сердце разрывалось. Бедная, она всю жизнь мучилась с опухолью и так устала! Устала от того, что люди стараются не смотреть ей в лицо, а дети немеют от ужаса. В конце концов я сдался, собрал все наши сбережения и получил в банке ссуду под залог лодки. Вас нам порекомендовали как лучшего специалиста. В то утро Джилл была так счастлива, так волновалась, и я понял, что правильно поступил, согласившись на операцию. Я пообещал, что буду рядом, когда она проснется. Знаете, что она ответила?"

"Роберт взглянул на Пола, чтобы убедиться, что тот внимательно слушает.

– Она сказала, что всю жизнь хотела быть красивой именно для меня. Я только и успел подумать, что для меня она и так была красавицей.

Пол низко наклонил голову, не зная, что ответить.

– Вы ничего не знали о Джилл. Для вас она была просто женщиной, которую вы оперировали, женщиной, которая умерла, женщиной, чья семья подала на вас в суд. Я хотел, чтобы вы узнали, какой она была. Джилл это заслужила.

В последний раз стряхнув пепел с сигареты, Торрельсон погасил окурок.

– Вы последний, кого видела Джилл перед смертью. Она была самой лучшей женщиной на свете, а вы этого не знали. – Торрельсон сделал паузу, чтобы Пол осознал смысл сказанного. – Теперь знаете.

Он поднялся и быстро ушел.

Услышав историю Роберта Торрельсона, Адриана осторожно вытерла Полу слезы.