Роберт молчал, наблюдая, как Пол передвигает кресло, чтобы видеть лицо собеседника.

– Все-таки приехали, – наконец проговорил Торрельсон. Его голос был скрипучим, грубым, с характерным южным выговором.

– Да.

– Не думал, что вы откликнетесь на мое письмо.

– Я и сам не думал.

Роберт фыркнул, будто именно такого ответа и ожидал.

– Вы уже говорили с моим сыном?

– Да.

Торрельсон криво усмехнулся, прекрасно зная, о чем шла речь.

– Он сказал, что вы и не пытались оправдываться.

– Все верно.

– По-прежнему считаете, что сделали все правильно?

Пол посмотрел в окно, вспоминая слова Адрианы. Нет, ему никогда не переубедить Торрельсонов!

– В письме говорилось, что вы хотите встретиться и поговорить о чем-то важном. Я приехал. Чем могу вам помочь, мистер Торрельсон?

Из нагрудного кармана Роберт достал пачку сигарет и спички. Закурив, он придвинул к себе пепельницу и откинулся на спинку дивана.

– Что же все-таки случилось? – спросил он.

– Ничего, – отозвался Пол, – операция прошла удачно.

– Тогда почему она умерла?

– Я и сам хотел бы это знать.

– Адвокаты посоветовали так отвечать?

– Нет, – спокойно ответил Пол, – это правда. Думаю, вам нужна именно правда. Если бы я знал другой ответ, то дал бы его вам.

Роберт затянулся, а когда выдохнул, Пол услышал негромкий хрип, словно из старой гармоники выпустили воздух.

– Вы знали, что опухоль у нее с самого детства?

– Нет, не знал.

Торрельсон снова затянулся. Когда он заговорил, голос смягчился, будто согретый теплом воспоминаний.

– Конечно, тогда опухоль еще не была такой большой. С половинку грецкого ореха и не очень яркая. Но все равно ничем не скроешь и кремом не замажешь. Будто что-то попало под кожу. Джилл всегда из-за нее переживала, даже когда была маленькой. Я на несколько лет старше и помню, как она постоянно смотрела под ноги, когда шла в школу. Понять, в чем дело, не составило ни малейшего труда.

Роберт замолчал, будто собираясь с мыслями, Пол решил его не перебивать.

– Как многие в наших краях, Джилл не окончила школу и пошла работать. Она помогала сушить сети на причале, где мы выгружаем рыбу. Там мы и познакомились. Я крутился вокруг нее целый год, а Джилл и словом не обмолвилась. Но мне она все равно нравилась. Такая честная, работала за троих и все пыталась закрыть лицо волосами. Только я-то знал, что она скрывает. Когда я смотрел на ее лицо, то видел не опухоль, а самые красивые глаза на свете. Темно-карие, бархатные, теплые! Я по-прежнему пытался ее разговорить, но она продолжала отмалчиваться, пока не поняла, что от меня так просто не отделаться! Я пригласил Джилл на свидание, но весь вечер она только и делала, что смотрела себе под ноги.

Торрельсон нервно переплел пальцы.

– Я пригласил ее снова. Во второй раз все прошло лучше.