Потому что на лице учителя каллиграфии сначала появляются странного вида родинки, поставленные его же пальцами, потом красивая черта от подбородка до лба — это Говелиц поправил свою шевелюру, ну а апофеозом всего становятся лихие, закрученные, как у Сальвадора Дали усы, созданные лордом совершенно не специально. Еще бы бородку — думается мне. И словно услышав мои мысли, Говелиц трет подбородок. Чудесным образом выращивая на нем чернильную бороду.

Я еще пытаюсь как-то сдержаться. Опускаю голову, чтобы не было видно, что смеюсь, тайком вытираю слезы. А вот Грэм, мелкий бандит, просто улегся на стол и заливается хохотом. Правда беззвучно, но…

— Ваше Величество? — учитель не сразу замечает, что происходит с его учеником, увлеченный распеканием Грэма за леность и отсутствие должного усердия. — Вы плачете?

Звучит почти испуганно. Что? Представил себе, что будет, если регент узнает о том, как ты довел Грэма до слез?

— Ваше Величество?? — почти жалобно. О, а это, небось, представил, как тебя с позором увольняют? — Что с вами?

— Все в порядке, лорд Говелиц. Я расстроился немного, но впредь обещаю больше стараться, — говорит Грэм, поднимая красное и залитое слезами от смеха лицо.

Не известно, чем бы это все закончилось, но тут раздается стук в дверь.

— Это еще кто? — возмущенный учитель открывает дверь.

В коридоре стоит женщина. Ну как женщина… демоница. Метра два в высоту и чуть меньше в ширину. В носу кольцо, на голове внушительные рога, узкие глаза смотрят неприветливо.

— Что вам нужно? — визгливо выдает Говелиц.

Грэм отвлекает меня, тыкая пальцами в зеленую травку, которая принимается колоситься сильнее и ярче просто на наших глазах. Это, типа, она начала выбрасывать галлюциноген?

— Вы просили принести чистые вещи. Я постирала. Вот, — рычит женщина-прачка, впихивая в руки учителя стопку белья.

— Ничего я не просил! — взвивается чуть не до потолка Говелиц.

— Как это не просили?! — теперь уже и прачка выходит из себя. — А чье это тогда?

Выхватывает из рук остолбеневшего учителя верхнюю вещь и демонстративно расправив в руках, выставляет напоказ… мужские трусы. Игривые такие. С рюшами. В классной комнате раздается громкий хрюк. Зажимаю рот рукой, не в силах прекратить ржать.

— Или это тоже не ваше, скажите? — орет басом мощная прачка, выхватывая вторую вещь. Не поверите. Корсет! Теперь понятно, почему у Говелица такая тонкая талия.

Хохот в классной комнате стоит уже такой, что штукатурка сыплется с потолка.

— Прекратите! Немедленно! — опомнившись, учитель пытается отодвинуться, но разве худосочный он что-то может противопоставить мощной харизме закаленной физическим трудом женщине?

— А это?! — и снова игриво розовые мужские трусы летят куда-то в пространство.