Мы отправились туда через зеркало оракула все вместе, вчетвером.

— Наконец-то, — радостно потирал руки Георгий, получив бумаги, — думал нас никогда не разведут. Рад, что ты не стала подавать на алименты. Вижу, у тебя появилась неплохая работа, пластику сделала, что ли? Я даже не сразу тебя узнал. Но вообще, это ты напрасно. После пластики лицо еще сильнее обвисает… так говорят.

— Тебе лучше знать, — намекнула на его свеженатянутую морду.

— Но у тебя еще будет парочка лет, может, отхватишь себе какого мужичка, — мы вышли на улицу, бывший шел за мной, никак не могла от него отвязаться. — А это еще что за козел подпер меня? Слыш, мужик…

И замолчал, потому что из черного мерса вышел мой Рэн, подошел ко мне, нежно поцеловал и подал руку.

— Удачи, — сказала я, и села на переднее сидение. — Куда мы сегодня?

— Грэм хочет узнать, что такое кинотеатр.

— Отлично. Значит, сейчас направо.

И мы отъехали, обдав из небольшой ямки грязной водой туфли стоящего с открытым ртом Георгия. У меня тогда было отличное настроение.

Впрочем, как и сейчас.

— Чему так улыбаешься? — спрашивает Рэн, незаметно подошедший со спины. — Красивый рисунок получается.

— Красивый, но неполный. Думаю, подождать годик, чтобы потом внести изменения, пока еще можно.

— Почему неполный? А кого ты еще хочешь нарисовать? Только не говори, что Грома. Он теперь такой большой, что прикроет нас всех. Я и так еле смог его закрыть в комнате, чтобы он не таскался за Дашей по пятам.

— Он ее охраняет, — улыбаюсь, — и нет, не пса я собираюсь добавить в семейный портрет.

— А… — и замолкает. И смотрит на меня недоверчиво.

— Да. Уже четыре месяца. Так что готовься, папаня, скоро у нас в семье будет прибавление.

Меня тут же подхватывают на руки и прижимают к груди. Сильно, но бережно.

— Поверить не могу, — говорит Рэн и я слышу в его голосе… впрочем, пусть это останется нашей тайной. Никто не должен знать, что под всеми этими стальными мышцами только для меня одной стучит большое, сентиментальное сердце."