- Догнал? Поздоровался?

- Нет пока, - отвечаю невозмутимо. – Что ты здесь делаешь?

- Что надо, понял? – дерзко отвечает. – У жены такие вещи спрашивай.

- У меня нет жены. Я развожусь.

- Рада за тебя, - усмехается.

- К кому ты пришла, - спрашиваю, обходя её слева.

Она хватается за рукав на моей куртке. В глаза смотрит. Нервничает.

- Не кусай губы на морозе, - говорю, не в силах отвести от нее взгляд.

- Уходи Матвей, - шепчет. – Христом Богом прошу. Уходи.

- К кому ты пришли? Я хочу знать, - настаиваю, накрывая ее ледяную руку теплой ладонью.

- Хочешь знать? – спрашивает, переводя взгляд на сплетение наших пальцев, а потом поднимает полные слез глаза. – Ты уверен?

- Конечно, уверен, - говорю, стирая с её лица сырость.

- Хорошо, - ошеломленно кивает.

Отнимает у меня руку и разворачивается.

- Пойдем.

Вышагиваю за ней, почему-то отсчитывая про себя секунды. Внутри, в районе ребер возникает какой-то тугой узел. Пока ничего не смыслю, но ощущение, что сейчас случится что-то важное.

Дыхание сшибается.

Словно в замедленной съемке практически впечатываюсь в Вику, когда она останавливается.

- Смотри, - напряженно кивает влево.

Перевожу взгляд книзу. Пульс сначала разгоняется, а потом резко заканчивается, когда замечаю гравировку на камне.

- Кто это? – хриплю.

- Сын. Матвей. Не видишь?

В голове картинка за картинкой укладываются события и малейшие детали.

- Ты… - перемещаю взгляд на неё. - Беременна была от него? Поэтому не ушла? – спрашиваю пораженно.

Осознание, что она потеряла ребенка, пусть даже от Свободина больно бьет под дых.

- Нет, - дрожащим голосом произносит Вика так словно…

Громадная взрывная волна летит на нас и тормозит в трех сантиметрах, опаляя своим пламенем.

Лихорадочно сглатываю слюну, дрожащей рукой ослабляю ворот, чтобы хоть как-то дышать.

- Это твой сын, - выговаривает Вика.

Ее слова оседают пеплом на моей коже, которая неистово полыхает. Этот пепел каким-то образом залетает в глаза, разъедая сетчатку, проникает в легкие, унося возможность перевести дыхание.

Еще раз передвигаю взгляд вниз. Пошатываясь подхожу ближе.

- Мой сын? – пытаюсь произнести эти два слова. Получается, крайне непонятно даже мне самому. Всё дело в том, что язык онемел.

Поэтому я не нарушаю молчания."

"- Я узнала, что забеременела не сразу, - начинает шептать Вика. Она не плачет, но по окраске ее голоса понимаю, что все слезы уже вышли. – К тому времени был третий месяц. Сначала шок. Неверие. То, что ребенок от тебя сомнений не было. Хотела… позвонить, но… в общем, не смогла.

Она затихает. Возможно, ждет, что я начну говорить или спорить. Возможно, собирается с мыслями.

- Все было хорошо где-то до двадцать пятой недели. Живот потягивало, и я решила сбегать на УЗИ. Там и обнаружили у нашего малыша неоперабельный порок сердца.