Возле порога Мусаев просит снять обувь, а потом кивком указывает на дверь.

- Всего пару минут, - заявляет строго. – И не касаться. Всё, что было в прошлом – простил. В моём доме – не приму.

Усмехаюсь и дергаю тяжелую дверь.

Внутри тихо, пахнет едой. Не из ресторана, а вот такой обычной, свойской. Что-то типа котлет или запеканки.

- Привет, - слышу нервный голос из небольшой комнатки и иду на него.

- Здравствуй, - говорю, разглядывая пока еще законную супругу.

На удивление смотрится отменно. В простых джинсах и свободной рубашке. Волосы собраны на затылке в хвост. Макияжа на лице нет, но он ей и не нужен.

Опираюсь плечом о дверной косяк.

- Как ты здесь? – озираюсь.

Чисто. Неплохо, мебель свежая, ремонт мало-мальский. Жить можно.

- Хорошо.

Степень её напряженности читаю по губам, которые то и дело вздрагивают.

- Не дрожи, - говорю жёстко. – Я пришел удостовериться, что с тобой все в порядке.

- Прости меня, - опускает голову Ева. – Если сможешь, прости. Но я не мо-гу.

- Что не можешь? – въедаюсь в ее точеную фигурку глазами, пытаюсь найти хоть капельку того, за что можно зацепиться, чтобы увезти ее отсюда.

Дергается.

- Без него не могу, - шепчет, не смотря в глаза.

- Хочешь жить вот здесь? – обвожу рукой помещение.

- Мне все равно, - заявляет и наконец-то поднимает взгляд полный решимости. Такой я еще ее не видел. – Если он есть, значит, и я есть.

Медленно забираю воздух в легкие. Я примерно понимаю, о чем толкует Ева. Но мне всё же хочется лучшей жизни для этой девчонки.

- Ты здесь по принуждению? - спрашиваю въедливо.

Качает головой отрицательно.

- Послушай, - подхожу ближе.

- Только не трогай меня, - испуганно озирается на дверь.

- Не буду, - киваю. – Я здесь, чтобы помочь тебе, малыш. Сейчас. Вот в эту самую минуту, ты в силах всё отмотать назад. Мы можем уехать. Я отвезу тебя к маме или куда скажешь. Помогу. Только сообщи мне правду.

Снова мотает головой.

- Ты ничего не понимаешь, Матвей. Невозможно жить без любви. Я же пыталась. Ты хороший. Господи, ты хороший до противности, - зло цедит. – На тебя даже обижаться не за что.

- Было за что, - тихо произношу. – Просто ты не хотела замечать.

- Да? – хмурит брови.

Киваю.

- Прости, - шепчет еще раз. Проводит по лицу рукой. – Невозможно заставить себя кого-то полюбить. Точно так же, как и нет абсолютно никакого шанса абсолютно разлюбить человека… Даже если он сделал тебе гадость. Даже если предал.

- Согласен, - хрипло произношу.

- Уезжай, Матвей, - отворачивается к окну. – Детей у нас, слава богу, нет. Боже-е, как хорошо, что ты не подарил нам малыша.

Усмехаюсь.

- Ты устроишь всё документально? – спрашивает тихо.

- Конечно. Телефон только не отключай. И матери позвони.

- Хорошо, спасибо.

- С доктором реши вопрос.

- Конечно, мы с ним на связи, - кивает. – Большое спасибо за всё, Матвей.