Неплохо, не так ли? Ну, а теперь с тобой… Напомни-ка, что я тебе пообещала за нарушение моего запрета?

– Ты сказала – убьешь меня…

– О, не совсем, дорогуша. Я сказала, что уничтожу твою душу, а это намного страшнее. И она больше никогда не сможет возродиться ни в какой другой жизни. Тебя просто не станет в этой Вселенной. Ты исчезнешь безвозвратно и навсегда. Это будет справедливо. Не так ли, Нина Малинина?

Не успела я слова сказать или пошевелиться, как Астрея возникла передо мной и направила свой золотой посох, запылавший в ее руке.

Это было так страшно

Так неотвратимо…

Сама смерть смотрела на меня – никто не сможет противостоять всесильной богине справедливости.

Я схватилась за грудь, которую стало нестерпимо жечь.

Так горько и жутко умирать, особенно, когда совсем недавно до этого ты был так счастлив…

Но вдруг бриллиантовое сердце на моей груди ярко вспыхнуло алым, и Астрею вместе с ее карающей золотой магией отбросило назад.

Да так, что она упала.

– Так, я не поняла. Это что вот сейчас было?

Как во сне я увидела в убогой комнате еще одну женщину, которая сказала эти слова.

Жгучая брюнетка в обтягивающем красном платье и красных туфлях на высоченном каблуке, такая потрясающе красивая, что у меня перехватило дух.

– Анора, богиня любви… – прошипела Астрея. – Принесли иблисы. Ну конечно, куда уж без тебя?

– Разумеется, никуда, Астри, – ухмыльнулась женщина. – На этой девушке – мой артефакт и она находится под полной моей защитой. Ты не смеешь и пальцем прикоснуться ни к ней, ни к ее суженому, который ей его подарил! Между ними связь, на которую ты повлиять не можешь.

– Это несправедливо! Это вообще не наш мир!

– Возможно. Но это любовь. Тебе не понять, – с издевкой проговорила богиня любви. – Кстати, ты помнишь о нашем недавнем разговоре на пиру у Юпитера? Если все-таки передумаешь, с радостью кого-нибудь тебе подыщу. А то ты последнее время стала такая злая, нервная, кидаешься на всех. Очевидно же, что это от недотр…"

"– Хочешь сказать, ты сейчас вернешь ее в тело Манон и даже их ребенок сохранится? – рявкнула Астрея. – И они получат свое «долго и счастливо»? Хотя бы ребенка дай у них забрать – это будет справедливо. Пусть погорюют, поплачут, они заслужили мучения и долгие, долгие страдания…

– Фигушки тебе, а не их ребенка! Совсем с дуба рухнула, Астри?

– Вот ты всегда такая добренькая, понятно, почему тебе молитв больше приносят… – процедила Астрея.

– Только нужно поторопиться, – Анора озабоченно посмотрела на старые часы с разбитым циферблатом на своей руке, не вязавшиеся с ее идеальным образом.