Только сейчас мне стало понятно, что все прошлые девяносто лет стоили того, чтобы стоять здесь, сейчас, в этом темном, неуютном пока кабинете и чувствовать, что твой второй ребенок решил родиться сегодня ночью.

Эпилог

Год одна тысяча девятьсот третий, в котором родилась моя бабушка, я отмечала с тремя детьми. Лидии, названной в ее честь, исполнилось двадцать три года. Она вышла замуж и родила двоих детей, продолжая заниматься делами своего деда уже с отцом.

Среднему сыну, названному в честь деда Альфредом, пятнадцать. И он мечтал строить огромные железнодорожные мосты.

Младшему Борису двенадцать. Он похож на Лео не только внешне: очень мягкий, добрый, увлекающийся. Читал запоем даже ночами и бредил путешествиями. Именно ему я рассказываю о своей настоящей родине, естественно, скрывая правду о своём попаданстве."

"Там, где я мечтала оказаться, скоро должна была загреметь революция. И очень тоненькая ниточка, которую можно было потянуть, и рассыпалось бы все, как карточный домик, была в моих руках.

И не было дня, когда я засомневалась бы, разревелась и, бросив все, предприняла попытку что-то изменить. Теперь я твердо верила в слова, сказанные когда-то моей бабушкой. И над которыми я смеялась, сидя в своем плохоньком инвалидном кресле на девятом десятке тяжелой и, казалось, бессмысленной жизни:

«Все в этом мире правильно. И если мне суждено было пережить эти лишения, я пережила бы их снова и снова, потому что Бог дал мне тебя. А тебе обязательно даст того, кому ты будешь нужной, если не дочерью, то мамой или бабушкой. Ведь я стала такой! И кому-то ты в свое время скажешь эти слова.»."