Но я все никак не могла оставить наш маленький домишко, в котором нашла свое счастье. В котором родилась моя дочь. И где я, испуганная, побитая прошлой жизнью, училась верить людям, снова твердо стоять на ногах и искренне любить.

— Вики, вы снова не останетесь здесь? – Елена вышла в большой холл. Они с Альфредом и Лидией уже заняли свои комнаты и готовились ко сну. Мы с Лео торопились в свой маленький домик, чтобы провести немного времени вдвоем. Завтра снова начнутся дела. Да и переезжать все же нужно было, в конце концов. А сегодня мы хотели посидеть в тишине, слушая, как трещат в маленькой старой печке дрова, как под полом пищит мышка, как на улице люди, весело переговариваясь, расходятся по домам.

— Снова. Мы никак не можем расстаться с домом, - ответил Лео. – Думаю, нам стоит перенести его на задний двор.

— Это правда можно сделать? – спросила я.

— Можно, Вики. Благодаря тебе у нас достаточно земли, - Лео засмеялся, глядя на отца.

— Вики, можно тебя на минуту? – Елена отвела меня в библиотеку, где все еще пахло деревом. - Помнишь наш разговор? Ну… про будущее, - как-то то ли смущаясь, то ли боясь моего ответа, спросила Елена.

— Да, конечно. И я не могу сказать ничего нового. То, что я рассказала – чистая правда. Если вы хотите спасти своих друзей или близких… у вас есть время. Почти тридцать лет!

— Я много думала об этом, Вики. Ты не представляешь, какие мысли посещали меня бессонными ночами, когда то, что ты рассказывала, сбывалось по очереди, - Елена ходила по библиотеке спокойными и мерными шагами, словно хотела успокоить себя этим ритмом.

— Так что вы хотели спросить? – поинтересовалась я и встала у нее на пути.

— Не спросить. Я хотела по-про-сить тебя не менять ничего. Особенно того, что касается Веры и ее дочери Марии. Я долго думала и сопоставляла все… Ты ведь не все рассказала, правда? Не просто так ты была привязана к этой незнакомой тебе девочке?

Я долго не могла ответить, потому что в горле вдруг стало сухо. Когда я узнала, кто на самом деле эта маленькая Мария, решила, что изменю все, чтобы моя бабушка не жила снова эту тяжелую жизнь, чтобы ее судьба сложилась иначе: легче, мягче, счастливее. Да, тогда не родилась бы я, та Любонька, которая вместо университетской скамьи сядет в инвалидное кресло.

— Почему? – только и смогла спросить я.

— Потому что тогда не будет тебя, не будет Лидии, не будет этого города, хотя… - она села в кресло, потом снова встала и заходила. - Черт с ним, с этим городом… Лео… И вы… И этот ребенок, который вот-вот появится. Когда я представляю, что тебя нет… - Елена снова села. Ее плечи опустились, и она будто постарела лет на пять. – Обещай мне, что ничего не изменишь! А когда меня не станет, ты не попытаешься что-то…

— Обещаю, - ответила я со слезами на глазах.