Ему до сих пор было больно! Мужик-кремень, мог быть и весёлым, и сосредоточенным, властным и нежным… А что, если он до сих пор любит бывшую жену и не отпустил память и чувства о ней?

— Я не находил никого подходящего, да и, ещё раз повторюсь, отношения с женщинами, не касавшимися моих чувств, были предпочтительнее… до недавнего времени, — вот теперь он смотрел на меня.

Искренне. Или мне хотелось в это верить? А вдруг и он предаст? Как это сделал Вадим. И мне будет во сто крат больнее, потому что… Что потому что, Лена? Хоть сама для себя признайся… Но нельзя расслабляться.

— Почему? — прошептала я.

И вскрикнула. Иван одним своими медвежьим движением сгрёб меня в охапку и усадил себе на колени. Я попробовала слезть, но мои глаза округлились, когда я почувствовала его напряжённый член между своих распахнутых бёдер.

Одной рукой он держал меня за талию, а вторую на затылке, притянув к своему лицу.

— Чем сильнее ты по мне елозишь, девочка, тем больше шансов, что я возьму тебя прямо здесь и сейчас, — хрипло прошептал он мне прямо в губы.

— А как же… работники яхты? — я ухватывалась за последнюю жалкую попытку не лишиьбся девственности прямо на палубе.

— Они взрослые и хорошо вышколены, — горячо шептал он, и его пальцы отодвинули ластовицу на моих трусиках, цокнул языком, когда я упёрлась в его плечи, — мокрая, насквозь, девочка, мягкая, податливая. Ты же хочешь…

Я не могла врать, ему всё сказало за меня моё тело. Его палец продолжал кружить на моей чувствительной точке, а член подо мной рывками каменел.

Мне не одолеть его. Я могу лишь придумать для него препятствие, чтобы пока он его пройдёт, я бы смогла собрать последние крохи моих принципов, которые в пух и в прах разбивались каждый раз, когда Иван касался меня."

"Наши губы встретились и беспощадно терзали друг друга. А затем я перестала сопротивляться и обмякла в его руках. Он с изумлённо поднятой бровью посмотрел прямо в мои глаза. Я потёрлась грудью о него, а Ваня попытался губами поймать острые соски, тонкий материал не скрывал их. Впрочем, как и ткань брюк его эрекцию. Я пахом сделала несколько поступательных движений, заметив, как его скулы заострились, а взгляд заволокло похотью.

— Что-то новенькое… — его ладони легли на ягодицы и почти вдавили меня в него, невыносимо крепкий и ощутимо большой член упирался прямо в меня, препятствием служила лишь тонкая тряпица.

Я соблазнительно улыбнулась и поцеловала его в напряжённую шею. Он с недоверием смотрел на меня, пока я медленно, не отрывая от него своего взгляда, переместила голову к другой стороне его шеи и вновь поцеловала.

— В чём подвох? — спросил он хрипло, непроизвольно двинув бёдрами мне навстречу.

Я целовала его шею, заметив, как он расслабился, ладони вжались в ягодицы.