Выйдя из каюты, я уже почувствовала причудливо переплетённые запахи моря и еды. Меня встретил на палубе матрос, вызвавшийся проводить до кормы.

— Я думал, ты голодная и поторопишься, — шутливо проговорил Иван в свободной белой рубашке с рукавами, закрученными по локоть и в таких же лёгких штанах, встретив меня с букетом, конечно же имея в виду другое, затем медленно, со знанием дела скользнув по мне взглядом, хрипло дополнил, — но моё ожидание того стоило, — отдал цветы.

За ним расположился стол с местными морскими деликатесами и бутылочкой шампанского в ведёрке со льдом. Запах стоял умопомрачительный. А учитывая тот факт, что во мне был лишь бокал вина с обеда, я готова была проглотить слона. Я судорожно сглотнула, боясь, что слюни повиснут до пола.

Ваня заметил и предложил:

— Я так голоден, что съел бы тебя, — взгляд и вправду стал плотоядным, потемнев, и меня вновь бросило в дрожь от воспоминаний в душе, от ярких ощущений.

А он ещё издевался, вновь спросив притворно-шутливо:

— Ты замёрзла, что ли?

Вот ведь гад прекрасно знает, почему я так реагирую, как мастерски подвёл меня к пику, как сделал его ярким, незабываемым для меня, как я почти растаяла перед ним.

Я встряхнула головой и посмотрела на букет розовых пионов и вновь поразилась, где он мог достать их посреди океана. Ох уж этот Беркутов, действительно, видит цель — не видит препятствий!

Усевшись за стол на мягкий диванчик, Иван разлил по широким бокалам шампанское, и я насладилась лёгким фруктовым вкусом, затем едой, оказавшейся настолько изыскано приготовленной, что она практически таяла на моём языке, передавая по рецепторам в мозг сигналы гастрономического удовольствия.

Беркутов расслабился. Он стал совсем другим, оставаясь прежним. Еда, а вернее, сытость, сделала его спокойным хищником. Мысль о том, что мне безумно хотелось видеть его взгляд после разрядки, опалила мои щёки густым румянцем. Если бы он знал, о чём я думаю, довольно бы потирал руки…

Он оказался прекрасным рассказчиком, и я слушала, открыв рот о его путешествиях в разные страны. Я совсем захмелела и повернулась к нему всем корпусом, подложив одну ногу под себя, упёршись рукой о спинку диванчика, не могла взором оторваться от его лица.

— Почему ты не женат? Сейчас? — неожиданно для себя спросила я в его одну из пауз.

Беркутов вздохнул. Тяжело. Мне стало не по себе. И я думала, что он уже не ответит.

— Потому что мне известно на своей шкуре, что ты испытывала, глотая слёзы в моём авто… в Москве.

Мы немного помолчали. Ваня не смотрел на меня, может ему было неудобно, что он вновб вызвал во мне неприятные воспоминания или ему самому было больно.