Через полчаса явилась фрейлина королевы и сообщила, что миледи Тегвин просит принять ее.

Сэр Лиммерик приподнял брови и покачал головой, показывая, что именно этого он и ожидал. Но у Дидье не было никакого желания выслушивать еще и жалобы жены после того, что он выслушал от ее родственника.

— Передайте ее величеству, — сказал он фрейлине, — что сейчас у меня нет времени.

Я навещу миледи при первой же возможности.

— Ваше величество!.. — воскликнула фрейлина возмущенно.

— Вы слышали? — повторил сэр Лиммерик.

Но дверь уже отворилась и вошла королева.

— Прошу вас, оставьте меня с мужем наедине, — сказала она, обращаясь больше к сэру Лиммерику.

Мажордом вопросительно посмотрел на короля, но тот только поморщился и махнул рукой. позволяя удалиться. Любезно пропустив вперед фрейлину, сэр Лиммерик медленно затворил дверь, оставив супругов одних.

— Если вы пришли жаловаться из-за того, что я ударил вашего родственника — напрасная трата времени, — сказал Дидье. подходя к зеркалу якобы для того, чтобы завязать потуже тесьму на вороте рубашки. Укус, оставленный Дианой, был хорошо виден на шее — два ровных полумесяца, красновато отпечатавшиеся на коже.

В зеркале королю была видна жена — она стояла посредине комнаты, чуть сутулясь и теребя платочек. Королева грустно улыбнулась и сказала тихо и спокойно. как обычно:

— Вы же знаете, сир, что я не вмешиваюсь в ваши дела. Женщина должна быть лишь поддержкой мужу, ее женский ум не способен понимать тонкости ведения государственных дел. Я просто хотела спросить у вас разрешения, чтобы выехать из Ланвара на пару недель.

— Куда собрались? — спросил Дидье, чувствуя облегчение, что речь пойдет не о том, как он сорвался на Кадарна.

Ему и, правда, не следовало швырять в него подсвечниками, но боров сам напросился, говоря непотребности о Диане.

— Хочу посетить монастырь святой Чаши, — сказала Тегвин, поднимая голову и встречая его взгляд в зеркале.

Дидье замер, ощутив холодок под ребрами, и королева сразу поняла его чувства:

— Да, это рядом с замком Верей. Я думаю, остановиться там, пока будут идти службы.

— Зачем вы едете туда? — спросил Дидье, отворачиваясь. Потому что выдержать этот печальный женский взгляд оказалось труднее, чем выстоять против четырех противников, вооруженных мечами и кинжалами. — В моей стране множество монастырей — и богаче, и ближе.

— Позвольте мне поехать, дорогой, — сказала она мягко, подошла к нему почти вплотную, робко подняла руки и снова и опустила, словно собиралась обнять, но так и не решилась. — Я вижу, как вы страдаете. Вы набрасываетесь на людей без причины. Королю необходимо спокойствие. А его мужчинам можем подарить только мы, женщины.