Его страсть порабощала, я задыхалась в его объятиях и застонала от бессилия и злости, когда он повалил меня на подушки, устраиваясь сверху и пытаясь избавиться от одеяла, которое все еще защищало меня. Извернувшись, я укусила мужчину в шею — не так сильно, как мне хотелось, но, наверняка, болезненно, потому что он отпрянул, потирая ладонью место укуса.

— У вас совсем нет чести! — бросила я гневно, отползая в угол кровати. Говорить такое замужней женщине!..

— Это правда, — настаивал он, но не делал больше попыток броситься на меня. — Верей не подходит вам, в алькове он — дурак…

— Авы — похотливый зверь! Недаром вас зовут Ланварским волком!

— Но он…

— Это не главное! — перебила я. — Это похоть! А любовь — нечто иное!

— Да за что его любить? — прорычал он, и я с удивлением увидела, что он тоже разозлился.

Но королевский гнев уже не мог меня остановить.

— Иногда любят не за что-то, а вопреки! — крикнула я Ланварскому зверю в человеческое лицо. — Если любят за что-то — это не любовь, а выгода!

— Поверьте мне, и тело, и душа связаны, — заговорил он снова тем же вкрадчивым тоном, и я поняла, что сейчас волк совершит еще одну атаку. — Рано или поздно вы начнете тосковать и мечтать о том удовольствии, что может подарить мужчина женщине.

— Смотрю, вы все знаете об этих удовольствиях! — я лихорадочно соображала. как мне остановить его. Силой тут не справишься — я уже узнала железную крепость его тела. Но может, его остановит что-то другое… — У вас есть жена, как у вас хватает совести обманывать ее? — воскликнула я, и он тут же закусил губу, останавливаясь, а я следила за ним настороженно, затаившись, как перед хищником.

— Да, я не святой, — сказал он после некоторого молчания, — а моя жена — чудесная, добрая женщина, но я не люблю ее. Я люблю вас, Диана. Жизнь так коротка, я понял, что растрачивал ее зря, когда увидел вас. Вы молоды, я полон сил, нельзя терять ни дня, ни часа… Я люблю вас, безумно, страстно…

Он и, правда, был охвачен страстью. Его лицо, казалось, светилось каким-то необыкновенным светом, глаза дико горели, и мне стало жутко, будто я оказалась в центре бури, и едва потеряю опору, как меня тоже закружит в этом страшном вихре.

— Не любите меня, — попросила я, повторяя слова, сказанные на охоте. — Ваша любовь не принесет ничего, кроме боли. Одумайтесь, пока не поздно. Вы обещали мне желание. Так сдержите свое королевское слово!

Он опустил голову, стискивая зубы. а потом спросил:

— Не хотите уступать?

— Никогда, — выпалила я.

— Никогда — слишком долгое слово. Хорошо, я буду ждать. Я мог бы взять вас силой — прямо здесь, прямо сейчас, — его страстные слова действовали на меня, как яд — я не могла даже пошевелиться, хотя он не держал меня.