Мы с Жозефом только вдвоем, а Элиша, возможно, и не приедет больше в Верей — выйдет замуж, и я буду избавлена от ее плоской физиономии и вечного ядовитого скулежа."

"Мы с мужем отбыли из столицы в этот же день, и нам даже не пришлось прощаться с королем и королевой — весь двор уехал на пруд, где были устроены морские бои на фелуках.

Жозеф пребывал в прекрасном расположении духа — днем он пропадал на охоте, приручая сокола, которого привез из столицы, а вечера и ночи проводил со мной.

Мы болтали, дурачились, музицировали, и ничто не мешало нашему беззаботному счастью.

Прошло три дня, и на четвертый, когда слуги уже убрали со стола остатки ужина, а Жозеф, развалившись на кушетке, потягивал вино, я взяла свою лютню (к королевской я так и не прикоснулась, хотя муж просил поиграть именно на ней) и принялась наигрывать песни, что любила петь моя мама — тягучие, со сложной мелодией, в которых были ветер пустыни и шум океана.

Жозеф поглядывал на меня томно, и тихий вечер обещал перейти в бурную ночь, когда дверь открылась и без стука, и предупреждения вошел его величество король.

Жозеф вскочил, бросаясь к сюзерену с поклонами и приветствиями, а я была так огорошена, что замерла на скамеечке, прижав лютню к груди, словно щит.

Ланварский волк снисходительно высушивал восторги моего мужа по поводу визита, а сам нашел меня взглядом.

— Я помню вашу просьбу не приходить без предупреждения, — сказал он, кланяясь мне не менее почтительно, чем кланялся ему Жозеф, — но слуги сказали, что вы еще не готовились ко сну, а значит, вам нечего стыдиться, леди Верей.

— Ваш приезд — такая неожиданность Я сейчас же прикажу, чтобы накрыли стол! — засуетился Жозеф.

— Не надо, я не голоден, — король по-хозяйски сел в кресло, которое Жозеф услужливо пододвинул, и сказал, обращаясь ко мне: — Что же вы перестали играть, леди? Я слышал чудесную музыку и хочу снова ею насладиться.

— Конечно, сир! — немедленно отозвался мой муж. — Ди, сыграй!

Я начала играть, хотя пальцы были, как деревянные. Привычная мелодия в этот раз не складывалась, и виной этому был мужчина, который сидел в кресле напротив, и смотрел на меня, не отрываясь.

Под его взглядом я чувствовала себя голой, словно с меня сорвали всю одежду и выставили на обозрение.

Поманив Жозефа, король что-то сказал ему, и мой муж с готовностью кивнул. Возле кушетки лежала флейта. Жозеф схватил ее и протянул нашему гостю, держа музыкальный инструмент почтительно, на раскрытых ладонях.

Король взял флейту и заиграл. Каким-то невероятным образом он сразу подхватил мою мелодию и повел ее, ни разу не ошибившись, будто читал по нотам. Я перебирала струны лютни, заворожено слушая его игру. Пусть этот человек пугал меня, пусть он действовал, как безумец, но его музыкальный дар был от небес.