Только винить в этом его величеству следовало лишь себя самого и впредь быть деликатнее, когда речь заходит о женщинах.

— Помню, — проворчал Ланварский волк. — Заберите уже коня кто-нибудь.

Один из спутников короля взял жеребца под уздцы и повел в сторону, а король подошел ко мне, снимая перчатки и разглядывая меня

— Новобрачная хороша, — сказал он. — Как зовут?

Он явно ждал ответа от Жозефа, но я опередила:

— Диана, сир.

— Диана… — повторил он. — Необычное имя.

— В моих краях — совершенно обычное, — ответила я и снова улыбнулась, потому что даже грубоватая похвала короля в присутствии моих новых родственниц была очень приятна. — И должна вас заверить, что в наших краях цветы не только красивы, но ароматны. У северных фиалок запах нежный, но с запахом роз им все равно не сравниться.

— Начинаю в это верить, — сказал король, сунув перчатки Жозефу. и тот сразу прижал их к груди, как нечто драгоценное. — Ваша улыбка осветила этот хмурый день. Так улыбаются только счастливые люди.

— Потому что я и в самом деле счастлива.

— Вот как? — он не спускал с меня глаз, и его взгляд смущал.

Его взгляд будто требовал от меня что-то, будто приказывал, и я не могла этому сопротивляться. Но я сказала себе, что это всего лишь внимание государя к верным вассалам. Конечно же, он волнуется, чтобы Жозеф выбрал в жены достойную женщину, и я должна доказать, что мой муж не ошибся в выборе.

— Мы с мужем счастливы, как только могут быть счастливы смертные на этой грешной земле, — ответила я.

— Тогда многие вам позавидуют, леди Верей. Потому что быть счастливым — это значит быть богаче самого короля.

Я заметила, как вытянулось лицо Жозефа, но не придала этому значения и произнесла:

— Что значат богатства по сравнению с любовью, ваше величество? Но я верю, что вы богаче нас. Ведь королевская любовь — самая огромная, она охватывает всех подданных — начиная от ее величества и заканчивая последним вилланом.

— Вы правы, — согласился он. — Иногда я чувствую себя невыносимым транжирой.

Я не сдержалась и прыснула, посчитав слова короля остроумными, но больше никто не засмеялся, да и сам Ланварский волк продолжал смотреть на меня без тени улыбки.

— Пройдемте в замок, ваше величество, — вмешалась леди Бригитта. — Вам надо отдохнуть с дороги…

Король пошел за ней, задержав на мне тяжелый взгляд, и за королем потянулись его люди. Некоторые посматривали на меня украдкой, некоторые не смотрели вовсе, но ухмылялись и перешептывались.

— Что случилось? — тихо спросила я у Жозефа. — Я сказала что-то не то?

— Все хорошо, не волнуйся, — ответил мой муж, и я впервые увидела, что он побледнел. Он — мой Жозеф, которого я считала храбрейшим на свете. — Нам лучше не отставать, — сказал он, взял меня за руку и нежно пожал.

Глава 3.