Я обязательно привыкну к этой суровой красоте, научусь не замечать холод, снег и вечно хмурое небо. Потому что рядом будет Жозеф. А когда есть любовь, непогода — такая мелочь.

— Едут! — крикнул мальчишка, стоявший на воротах, и мы встрепенулись.

Жозеф много рассказывал мне о короле. У короля было нежное имя — Дезире.

Правда, на севере правителя называли Дидье — северный говор был так же суров, как его жители. Еще короля называли Ланварским волком, намекая на свирепость нрава. Ланвар был столицей королевства, но я не верила, что под стенами города валяются полуобглоданные зверьем трупы, а над воротами прибиты человеческие черепа. Очень уж все это походило на сказку, которую рассказывают детям в Сочельник. Стоит посмотреть на Жозефа, и сразу ясно, что ужасный Ланварский волк — всего лишь сказка. Потому что мой замечательный муж не мог восхищаться плохим человеком. А Жозеф именно восхищался королем — и тем, как его величество шел в бой наряду с простыми солдатами, и тем, как хитро и умело он вел переговоры.

Даже до нашего благодатного края долетали отголоски войны на севере — прежний король умер, не оставив наследника, и лорды передрались, пытаясь захватить корону. Надо всеми выдвинулся Дидье Ланвар — привлек союзников, победил врагов, и надел серебряную корону севера.

И вот теперь он едет к нам, и моя свекровь заранее умирает от страха.

Но зачем бояться? Ведь Жозеф говорил, кто король благоволит ему, и даже подарил ленд, отобрав его у предателя.

— Не забудь поклониться, — зашипела мне в ухо свекровь. — И не хохочи!

Глава 2. Ланварский волк

Свекровь говорила еще о чем-то, но я перестала ее слышать, потому что это время в распахнутые ворота въехали всадники — их было много, человек тридцать, и все они выглядели грозно — крепкие, рослые, в меховых плащах, длинноволосые и бородатые.

Я никогда не видела короля Дидье, но безошибочно угадала его среди мужчин. Но выделялся он не роскошной одеждой и не драгоценными украшениями. Само лицо его было лицом короля — оно подчиняло, подавляло волю. Его взгляд сгибал, повелевал подчиниться. И эту властность подчеркивал меховой плащ, ничуть не напоминавший бархатную мантию, опущенную горностаем, которую носили наши короли.

Боже! Да видела ли я раньше королей?!

Теперь правители моей страны казались мне актерами, представляющими на подмостках, а вот этот… он был настоящим правителем. Королем. Государем.

Он был загорелый, с обветренным лицом, и темно-русые волосы спадали на плечи, завиваясь на концах крутыми кольцами. Я вдруг подумала, что если потянуть эту жесткую прядь, то она распрямиться нехотя, а только отпусти — опять совьется в тугой завиток.