— А вы спросили, хочу ли этого я?

— Ты этого хочешь? — тут же спросил он.

— Нем

— Ну вот, спросил.

— Но вы слышали — нет!

— Спросил, но все будет так, как решу я, — сказал он. — Неделю назад Верей отправил письмо архиепископу с прошением о разводе.

— Вот как? — голос мой невольно дрогнул. — И… какова причина развода? Измена жены?

— Причина — неспособность Верея выполнить семейный долг, — ответил он, по-прежнему обнимая меня. — По-моему, это справедливо. После того, как он… слишком много болтал.

Слово «справедливо» живо напомнило мне разговор с королевой. Они оба защищали меня, но что-то в моей душе противилось этой защите.

— Вы жестоки, — только и произнесла я, вспоминая, что эту самую фразу говорила девице Ланвен, в ответ на ее откровения.

Король не мог об этом знать, но ответил так же, как она:

— Совсем нет. Но этот дурак причинил тебе слишком много горя, так что сам виноват.

— Он всего лишь выполнял ваш приказ! — я вырвалась из его объятий.

— Ты его жалеешь? — король бросил на меня взгляд исподлобья.

— Нет… да… нет!.. Но это не отменяет вашей жестокости!

— Если все сказала, давай встретимся позже, — он отошел к сундуку и безошибочно достал куртку для верховой езды. — И еще, милая…

Подобное ласковое обращение почему-то испугало меня. Я смотрела на короля, не зная, что сейчас услышу. Что еще он задумал, потакая своей страсти?

— Прости, но камердинер из Верея никакой, — повинился король. — Я понимаю — месть и всё прочее, но держать рядом такого дурака — это слишком даже для ангельского терпения. Мне бы хотелось вернуть прежнего слугу, от него было больше толку.

— Поступайте, как вам угодно, — сказала я медленно. — Но вашей женой я не стану никогда. Не таким способом.

— Надеюсь, когда придет разрешение Понтифика, ты успокоишься и поймешь, что я хочу тебе только добра. Я люблю тебя, Диана. Когда уже ты мне поверишь?

— Ваша любовь — пострашнее черной чумы. Но мой ответ вы услышали, — я выскочила за дверь, налетев на Лиммерика который болтался за порогом, и бросилась бегом по коридору, не разбирая дороги.

Последующие несколько дней мне казалось, что мир сошел с ума и никогда не станет прежним. При встрече со мной придворные почтительно кланялись, но за спиной я слышала шепоток, полный ненависти и ужаса. Ланвен знала больше и с удовольствием пересказывала мне дворцовые сплетни. Она рассказала, как молодые лорды потешаются над Жозефом, при его появлении указывая большими пальцами в пол и покатываясь со смеху, и рассказывала, что представители высших лордов ходили к королеве, умоляя ее не совершать ошибки и не соглашаться на развод, но она в который раз повторила, что тверда в своем решении.

Ланвен говорила, что после этого лорды смирились.