— Если будешь чувствовать себя хорошо, — он погладил меня по щеке, провел большим пальцем вокруг моего рта. — Не хочу спешки. К тому же, я кое-что задолжал тебе после вчерашнего."

"— Задолжали? — переспросила я, растерявшись.

— Теперь моя очередь доставить тебе удовольствие, — сказал он, пропуская мои пряди через пальцы — Помнишь? В любви должен быть возвращен поцелуй за поцелуй, удар за удар.

— Не стоит принимать на веру все, что написано в старой книге, — возразила я. — И заранее прощаю вам все долги.

— Какая щедрая, — сказал он и лег на спину, заложив руки за голову. — Щедрая и жестокая. С каким хладнокровием ты уничтожаешь своих врагов.

— Если вы про Вереев — они не враги, — возразила я, опять усаживаясь в постели.

Лежать рядом с королем вот так, почти по-дружески, мне было неловко.

— Но мстишь ты им, как заклятым врагам.

— Почему вас это удивляет? — я упрямо вскинула подбородок. — Вы прирезали ни в чем не повинного коня за то, что он не дал вам обладать мной, а я всего лишь поступила справедливо с людьми, которые сознательно содействовали моей гибели.

— С конем немного другие причины, — поправил он меня, но я лишь передернула плечами. — Только я не удивлен. Я знал, что ты такая же, как я. Я понял это с того самого момента, как ты улыбнулись мне у ворот замка Верей. Я увидел не жену вассального лорда, я увидел королеву. Женщину, в чьих глазах отвага и гордость.

— И поторопились отнять первое и растоптать второе, — произнесла я угрюмо.

— Поторопился забрать тебя, пока Верей не причинил вреда такому сокровищу.

— Пока не вмешались вы, в моей жизни все было прекрасно.

— Причина не во мне, — он тоже сел, и наши плечи соприкоснулись. — Он все равно предал бы тебя — рано или поздно. И пусть лучше ты увидела его истинное лицо раньше. Потом это было бы особенно горько.

Я промолчала, потому что в душе была с ним согласна, но не желала признавать это вслух.

— Я никому не позволю причинить тебе вред, — сказал король и поцеловал меня в плечо.

Этот поцелуй обжег меня до самого сердца, и я едва не заплакала от злости, потому что мое тело отозвалось на этот поцелуй. Он сказал, что хочет меня этой ночью, и я поняла, что совсем не хочу отказывать ему в этом. Еще раз испытать полет, наслаждение и… проснуться для этого мира, вернувшись из мира грез. Это стало моей слабостью, и я ненавидела себя за эту слабость.

— Мой сын больше не побеспокоит тебя, — король встал и начал одеваться. — Если что-то понадобится — скажи Ланвен, она передаст мне. Я велел, чтобы служанки королевы больше не прислуживали тебе…

Против воли я взглянула на него почти с благодарностью. Три служанки — как три злых гения — были противны мне не меньше, чем Вереи.