И сразу перестали существовать замок, столица, люди, украдкой посматривающие в нашу сторону… Где-то там были Жозеф, нахальный принц и королева, и леди Сибилла, и Ланвен с мажордомом…

Почему-то сейчас они представлялись мне, как марионетки из театра бродячих артистов — просто имена, просто куклы… Рядом с Ланварским волком я снова почувствовала, как превращаюсь в животное.

— Тебе ведь было хорошо со мной, — сказал он, скорее, утвердительно, чем спросил.

— Да, — коротко сказала я. — Но я даже не удивлена. Меня предупреждали, что ваше величество весьма умел в постели и знает, как доставить женщине удовольствие.

Подобная откровенность пришлась ему не по душе, и я видела, как между его бровей пролегла морщинка.

— Пусть болтают, — он наклонялся все ближе, и объятия его становились все крепче.

— Это доказывает только одно. Ты создана для меня.

— Это вы так решили, — я закрыла глаза, чтобы не видеть его лица, преображенного страстью, и не выдать собственных чувств. Ведь я не собиралась сдаваться, и не надо было ему знать. что рядом с ним я превращаюсь в такое же похотливое животное. Это все равно, что отметить красной тряпкой брешь на крепости, чтобы враги знали, куда бить тараном.

— Ты придешь? — повторил он, но не стал меня целовать. и даже отпустил, и я вырвалась из-под его руки, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

— Если таков ваш приказ. Но это будет второй раз за неделю, — напомнила я.

— Хочу. чтобы это было твое желание, — поправил он.

— Вы слишком многого хотите, — теперь я смотрела в стену, избегая встречаться с ним взглядом. — Я устала. Где я могу отдохнуть?

— Идем, провожу, — он больше не прикасался ко мне и пошел вперед, указывая дорогу.

Проводив меня до дверей, сам он не вошел, помня об обещании, что мои покои неприкосновенны для него. Я сдержанно поклонилась и скрылась в комнате, оставив его за порогом.

Ланвен как раз застилала свежими простынями постель, а незнакомая мне служанка — совсем юная девушка — выкладывала из корзин в сундуки новые платья, чулки и сорочки.

Комната явно принадлежала мужчине, и я видела его присутствие во всем — тяжелый дубовый стол, массивное кресло, каминные щипцы с рукояткой в виде оскаленной звериной головы, вместо ковра — брошенная на каменный пол лохматая шкура.

Я прошла к камину и задумчиво передвинула раскрашенную терракотовую статуэтку, изображавшую странное существо — с телом льва, с орлиными крыльями, и с женской головой, увенчанной золотистыми пышными кудрями.

Рядом со статуэткой лежали запечатанные свитки. Их было много — десять, если не больше, и новенькие печати еще пахли медом и воском.

— Надо унести письма, — сказала я Ланвен. — Наверное, это прошения королю, вдруг там что-то важное.

— Это не королю, — ответила она, взбивая подушки.