— Я виновата? — мосты надежды, которые я уже мысленно возвела, рассыпались в прах.

— Если бы вы уступили его величеству и пожаловались на леди Бригитту и лорда Жозефа, — продолжала Ланвен невозмутимо, — он бы давно наказал их, и избавил вас от их присутствия. Все знают, что король сходит от вас с ума, так использовали бы его страсть в своих целях, а не строили из себя мученицу… любуясь на синяк.

Она посмотрела на меня и немного смягчилась, подошла поправить подушку и поменяла примочку.

— Признаться, я думала, что вы нарочно распаляете короля, — сказала она, присаживаясь на край кровати.

 — Но теперь вижу, что вы просто маленькая, наивная девочка, впервые узнавшая, что такое жизнь. Позвольте дать вам совет…

— Я не нуждаюсь в ваших советах, — сказала я поспешно.

— Ая его вам все-таки дам, — сейчас она глядела на меня почти с сестринской нежностью. — Вам досталось огромное сокровище — красота. Не закапывайте его в землю, не позволяйте разворовать грабителям. Используйте свою красоту для собственной выгоды, на погибель другим, чтобы когда ваше природное сокровище иссякнет, у вас осталось сокровище земное — в золоте, и вы могли бы жить достойно, не бедствуя, и ни от кого не зависеть.

Таким дурнушкам, как я, можно лишь мечтать о вашей судьбе. И как же мы злимся, когда видим, что кто-то стоит под золотой яблоней, но слишком горд, чтобы тряхнуть ствол. Король все равно добьется своего, если… уже не добился. — она заглянула мне в лицо, и, встретив мой гневный взгляд, грустно усмехнулась. — Это всё равно вопрос времени. И хорошо, если его страсть не уступит место равнодушию, а то и ненависти. Вы играете с огнем, глупая девочка…

Ее слова вливались в мои уши, как яд, как и кроткие речи королевы.

Не надо ли мне уступить королю, чтобы воспользоваться его страстью и наказать Вереев, погубивших меня. Но что-то противилось во мне, что-то мешало поплыть по течению.

— Я вас не убедила, — вздохнула Ланвен. — Но каждый сам хозяин свой судьбы. Мне досадно видеть, как вы загоняете себя в ловушку, но вы мне нравитесь. Обещаю, что буду исполнять свои обязанности со всей прилежностью, и не позволю больше вашей противной свекрови и вашему слизняку-мужу вас обижать.

Мурлыча песенку она разожгла жаровню, бросив на решетку пару веточек розмарина, подогрела вино с пряностями и налила ароматный напиток в большую фарфоровую кружку.

— Отдыхайте, — сказала она почти ласково, поставив кружку на столик рядом с кроватью. — Раз решили сопротивляться до последнего, то набирайтесь сил.

Несмотря на признание девицы Кадарн, что она служит лишь королю и королеве, и помогать мне не намерена, я прониклась к ней приязнью и благодарностью.