Вова все так же продолжал молчать, и Норбеков терялся. А утром жители дома вообще с удивлением лицезрели что-то вроде мемориальной доски, наспех сделанной из фанерки и приколоченной на стену дома. На фанерке с жуткими ошибками было выведено: «В етом доме живет подлый сирийный убица и душигуб Нарбеков Петр. Бойтесь его люди». Позже, как ни следили жители дома, подобными надписями был испоганен весь подъезд и дверь в квартиру Норбекова. Теперь даже те, кто был на его стороне, смотрели на Норбекова с подозрением и брезгливостью. А особо бойкие старушенции потребовали, чтобы он взял на себя косметический ремонт подъезда.

Только недавно же красили!

В качестве оправдания для себя могу сказать, что Норбеков действительно оплатил ремонт подъезда. Уж больно много и некрасиво было о нем написано на каждой лестничной площадке.

А вскоре случилось нечто совершенно незапланированное и неожиданное: старому патологоанатому Абраму Семеновичу надоело прятаться на даче, и он подал заявление в милицию. В заявлении он рассказал все, что знал об истиной причине смерти Лепнина, о том, что под угрозами вынужден был уволиться и отсиживаться на даче, о том, что его молодой коллега оказался более сговорчивым и скрыл истинную причину смерти.

Началось расследование. Рассудив, что приступ гражданской сознательности у Абрама Семеновича играет мне на руку, я скинула эту информацию Антону Ярцеву, и тот состряпал из нее острую статью, изобилующую туманными намеками на заказчиков и африканские страсти, имеющие место быть в нашем тихом городке. История получила огласку, в городе о ней заговорили.

Я продолжала наблюдать за Норбековым. Вася и Люся, правда, сидели «на карантине» на своем кладбище, но их обязанности по слежению за объектом охотно взяли на себя их коллеги, так что я знала о каждом шаге Норбекова.

Звонок Марты застал меня несколько врасплох:

– Полина, он сказал, что нам надо поговорить. Он сейчас приедет!

В голосе девушки слышались нотки паники. Я ее понимала. Даже если она и не боялась исходящей от него опасности, встречаться с убийцей деда, смотреть ему в глаза, делать вид, что ничего не произошло, улыбаться – это было выше ее сил. Я же думала о другом: загнанный в безвыходную ситуацию старый волк может потерять остатки здравого смысла и начать кидаться на всех, кто стоит на его пути.

Даже если это совершенно безобидное существо и если гибель этого существа не принесет зверю ни свободы, ни выгоды.

– Слушай меня внимательно, – приказала я, – забирай Алину и ребят и быстренько дуйте куда-нибудь в лес, на пикник. Уходите все, в лагере не должно оставаться ни одного человека. Постарайтесь, чтобы никто из местных жителей не знал, куда вы идете. Запутайте следы.