"

"В первом помещении было что-то вроде комнаты отдыха. Здесь коптили лучины. За столом сидел кряжистый полицай с усами в расстёгнутом ватнике. За его спиной находилась открытая дверь, виднелись ступени. Видимо подвал был двухъярусным. На развёрнутым листе бумаге лежала нехитрая снедь. Полицай мазал краюху хлеба немецким маргарином, сверху клал толстый кусок колбасы и отправлял в рот, запивая чаем. Он с аппетитом чмокал, кряхтел.

Когда вошёл лейтенант Шубин с наганом в руке, мужик застыл с набитым ртом. А когда холодный глушитель упёрся ему в висок полицай чуть не подавился и позеленел от страха.

Он начал было привставать, но Шубин надавил глушителем и едок плюхнулся обратно.

– Дожуй, – негромко сказал Глеб.

Челюсти полицая машинально заработали, глаза забегали по суровым лицам разведчиков. Дрожащая рука потянулась к кружке с чаем, но поднять её не смогла, затряслись пальцы.

– Вылитый плохиш, – презрительно сказал Карабаш.

Полицай судорожно закивал. Пуля пробила височную кость, сбросила предателя с табуретки. Подскочил Левашов, но не успел его поймать. Грузная туша шумно упала на пол.

Глеб поморщился, впрочем это уже не имело значение. Лейтенант поспешил к дверному проёму. Спустился по лестнице.

– Пётр Николаевич, ты чего там уронил? – выкрикнули из подвала.

Шубин заторопился. Помещение внизу служило складом удобрений, запах которых ещё не выветрился, но всё ценное давно увезли, остальное выбросили. Пленных держали в закутке напоминающим загон для скота. Вместо стальных решёток толстые доски, набитые внахлёст. Дверь была заперта на задвижку. Подвал освещала керосиновая лампа.

Полицай отдыхал на приставленных друг к другу стульях.

Когда в помещение ворвались вооружённые люди он подлетел словно ему фитиль вставили в заднее место. Предпринял попытку к бегству, споткнулся, ударился в загородку, при этом заорал как оглашённый. Опасений эти вопли уже не внушали. Подвал находился глубоко под землёй.

Шубин выпустил в него из нагана две пули. Попала только одна. Этот гад обладал повышенной резвостью, метался от стены к стене. Шубин пошёл на него, разрежая револьвер. Очередная пуля поразила полицая в сердце. Он упал, изогнулся коромыслом и в следующий миг успокоился.

Лязгнул засов. Пленники грелись прижавшись друг к дружке.

Когда в подвале стало происходить что-то странное завозились, подняли головы. Один из парней подслеповато щурился, моргал. Второй поднялся на колени, стал надрывно кашлять.

Глеб вошёл к ним, держа над головой керосиновую лампу. На него смотрели изумлённые женские глаза, обведённые чёрными кругами. Настя выглядела плохо. А как иначе может выглядеть человек, ждущий смерти? Она уперлась в пол, напряжённо всматривалась в лицо вошедшего.