Схлестываемся взглядами с братом.

Я разрешил ему смотреть.

А он занял мое место.

Второй раз уже.

И теперь делиться не собирается.

Он едва заметно ведет головой.

Снимает с себя стройное влажное тело и рывком переворачивает, и Алиса падает лицом в подушку. Он нависает сверху и входит в нее под протяжный стон. Держит ее за шею и вбивается в нее, быстро и со шлепками, она визжит и заводит руки назад, на его ягодицы, сильнее вжимает его в себя.

Отворачиваюсь и спрыгиваю с постели. Натягиваю трусы. Слышу, как он рычит и кончает, и скрипит кровать.

Оглядываюсь.

Брат тяжело дышит, отжимается и встает с нее, размазанной и притихшей, она глухо всхлипывает и дрожит в сладких судорогах. Он осторожно поднимает ее на руки.

Заносит в ванную.

Выходит и задергивает шторку, от меня ее отрезает.

Смотрим друг на друга и молчим.

- Что, - первым говорит Виктор и поднимает с пола брюки.

- Ничего.

Вообще ничего.

Одеваюсь, он тоже. Налетаю на штатив и удерживаю камеру, зачем-то. Хочется здесь все поколотить к дьяволу, чтобы груда стекла и пластика.

Я сегодня ошибся так, как никогда в жизни.

Поступил так, как всегда поступал.

Самый младший, самый любимый, меня всегда баловали, а братьев держали в строгости, но между нами тремя право старшего было главным важным, я привык, уступать и делиться, и ждать, когда придет моя очередь, и братья за бортом не оставляли меня ни разу.

Сегодня я делиться не хотел.

Но сделал, как раньше.

И когда он меня отпихнул - смолчал.

- Я тебя в кровать к ней пустил, Виктор, - застегиваю рубашку и кошусь на дверь ванной. - А ты меня нет.

Там шумит вода, Алиса моется.

Виктор гремит кухонными шкафчиками, изучает содержимое. Берет ополовиненную бутылку коньяка и ставит на стойку.

- Николас, - ладонями он опирается на табурет, - это тебе не игрушечный солдатик. Не навороченный гаджет. Даже не тачка. Правило здесь не работает.

- Всю жизнь работало, а теперь не работает?

Останавливаюсь по другую сторону, переставляю бутылку.

- Правило - оно либо навсегда, либо это ошибка, братишка. Я уступил тебе. А ты меня обманул. Если бы я знал, что так можно, - везу бутылку по гладкой стойке, - ты бы не то, что в кровать с ней не лег. На пушечный выстрел, Виктор, ты бы не подошел.

- Я не буду оправдываться, - он ставит стаканы.

В ванной смолкает вода.

Пьем коньяк, часы тикают, до рассвета осталось немного.

Алиса выйдет из душа и что будет делать?

Смотрю на брата и знаю, он бы меня в окно с удовольствием выбросил, вслед за ключами, только бы я ей глаза не мозолил.

- Я тебе ее не отдам, - ставлю стакан на стойку и подхожу к ванной. - Война, так война.

Жду.

Он тоже.

Алиса не выходит, за дверью тишина.

Стучу в пластиковую шторку.

- Сколько времени? - тут же отвечает ее приглушенный голос.

- Пять почти.

- А откроют нас когда?

- Часов в восемь.